Страница 29 из 89
Он прав. Они ничего не могут больше. Только терпеть друг друга и ждать дождя, как блядской манны небесной. Мингю никогда не любил дождь, но сейчас нелюбовь эта стала самой настоящей ненавистью. Дождь топит улицы, топит город, топит сердца чужие – почему не утопил и его заодно? Так бы было куда проще. Не нужно бы было метаться сейчас внутри себя птицей с подрезанными крыльями и чувствовать себя лишним пазлом на давно полной картине.
– Мингю, – зовут его по имени, а он даже не сразу понимает, что обращаются именно к нему, – можно посмотреть? Фотографии.
Он хмурится сначала, не понимая, о каких фото речь, но когда до него доходит, его руки, лежащие на покрывале кровати, сжимаются в кулаки.
– Если ты не хочешь показывать, то не нужно. – Чонхо глядит на его крепко сжатые ладони.
– Просто не понимаю, зачем тебе это.
– Через несколько часов ты, возможно, вернешься в свой мир, а я так и не узнаю ничего. – Он дергает одним плечом, будто сказанное далось ему с трудом. – О тебе не узнаю ничего.
– Зачем? – Мингю разжимает руки.
– Простое человеческое любопытство. Разве тебе самому не интересно?
– Что? Ты?
– Почему нет?
Мингю садится прямо, а потом наклоняется вниз, опираясь локтями о колени. Складывает руки в замок, смотрит в пол. Он не думал серьезно о том, что спросил Чонхо, – как-то времени не было, честно говоря. Как впустить в свою голову подобные мысли, когда эта самая голова занята лишь болезненными всполохами с пульсирующим «тебе все снится»? В Мингю и до произошедшего страхов было запредельно много, а теперь – теперь в них запросто небоскреб утопить можно. Признаться в этом себе еще сложнее, чем сказать вслух, после делая вид, что оно случайно и все это дерьмо – не твое вовсе.
Хочется ли ему узнать об этом мире больше? Да. Хочется ли ему узнать другого Чонхо? Возможно. Дать ему рассмотреть себя поближе? Без понятия. Понять впоследствии, что все происходящее – мираж? Нет.
Не попробуешь – не узнаешь.
Мингю поднимается с кровати и достает из заднего кармана телефон. Включает его, с недовольством подмечая, что батарея почти села, и открывает папку с фотографиями – именно ту, где все самое дорогое. Именно ту, где он сам разбросан фрагментами, которые можно сшить в одну целую картину, если захотеть.
И протягивает телефон Чонхо, который берет его с легким неверием в глазах, но бесконечно осторожно – обеими руками.
Зачем, зачем ты сделал это
, бьет надсадно в голове. Мингю на этот внутренний крик ответить нечего. Он не знает.
Он встает рядом – словно боится, что Чонхо решит выйти из этой папки фотографий и заглянуть в другую, хоть и уверен, что тот не станет так делать. Откуда такая уверенность? В тот же склад вопросов, на которые у Мингю нет ответов. И сейчас, честно говоря, внезапно так захотелось прошвырнуться по складу этому и провести учет, но вместо этого он смотрит на фотографии, которые листает Чонхо –
слишком медленно листает
, – и теряется. Терять, конечно, нечего уже, но Мингю теряется все равно – будто сам впервые все эти фото видит.
На одной фотографии они с Санхёном сидят на диване в квартире Тэёна и о чем-то спорят, крепко держа в руках диванные подушки. Мингю помнит, что мгновением после они начали на этих подушках драться, даже случайно порвав одну, но Тэён, который умыкнул чужой телефон, даже не ругался – просто хохотал, абсолютно точно своим смехом перебудив половину района. На другом фото Мингю видит спящего Тэёна: он лежит в море кукурузных хлопьев, а на его лице нарисованы усы как у Гитлера. Сбоку фотки маячит физиономия мелкого Чонхо с откровенно пакостной улыбкой.
Фотографий в папке не то чтобы много, но Мингю вдруг кажется, что они не закончатся никогда – так и будут мелькать перед взором яркими пятнами, которые обжигают сетчатку глаз. Кажется, но…
Чонхо останавливается на последней фотографии – убирает палец с экрана и подносит его ближе к лицу. Мингю смотрит тоже: на себя и мелкого Чонхо. Он сидит на диване, а Чонхо стоит позади, упирается подбородком в его макушку, свесив руки на плечи, и смеется до того ярко, что чувство такое, словно все предыдущие фотографии меркнут. Мингю на фото улыбается тоже. И пусть он якобы сложил руки на груди в недовольном жесте и смотрит в сторону – на его лице слишком хорошо видно улыбку. Искреннюю, добрую. Не его как будто.
Мингю видит боковым зрением, что Чонхо переводит взгляд с фото на него. Видит, но кожей почему-то ощущает куда явственнее – мазками горячими в районе щеки. Он выпрямляется, отвернуться хочет по инерции, но тело отвечает на чужой взгляд быстрее.
Чонхо улыбается. Смотрит на него неуместно тепло и улыбается. И все это нелепо настолько, насколько обескураживающе, потому что Мингю не выдерживает и улыбается в ответ. В воздухе повисает нечто такое, чему нельзя подобрать названия, сколько бы ты ни старался. А Мингю и не пытается – просто тянет губы в улыбке, от которой внутри начинает что-то ныть.
– Мы похожи? – Чонхо опускает взгляд и снова смотрит на экран телефона.
– Сначала я думал, что нет, – Мингю глядит тоже, – но, наверное, похожи все-таки.
– Чем?
– Оба эмоциональные. – И не то чтобы он действительно размышлял над ответом – он вырвался вперед планеты всей.
Брови Чонхо ползут вверх:
– Ты считаешь меня эмоциональным?
– Ты похож на бомбу замедленного действия. Держишь все в себе, а потом взрываешься так, что смывает все вокруг на несколько десятков километров. Я неправ? – Мингю внимательно следит за сменой выражений на чужом лице. – Но мелкий ты эмоций не скрывает. Наверное… – Он медлит, но продолжает: – Наверное, спустя несколько лет начнет пытаться. Без понятия, как проходил у тебя период взросления, но что-то подсказывает мне, что у него это дело пойдет по тому же сценарию.
Чонхо молчит. Все еще смотрит на фотографию и дышит громко. В воздухе висит как минимум десяток несказанных «это не так», но они так и остаются невысказанными – Чонхо смотрит Мингю в глаза и кивает.
– Ты прав.
Что? В смысле?
– В чем именно? – Мингю немного теряется от того, что с ним так запросто согласились.
– В том, что я пытаюсь взять под контроль свои эмоции, которых довольно много. И все эти эмоции противоречат друг другу, – Чонхо усмехается и возвращает телефон.
– Как легко ты сдался.
– Нет смысла отрицать очевидное.
– Это не было очевидным, – Мингю кладет телефон с краю чужого стола, переворачивая экраном вниз, – просто в этом похожи уже мы с тобой.