Страница 28 из 89
5
Сонная доза пива делает свое дело, и Мингю, у которого едва ли вышло поспать несколько часов прошлой ночью, засыпает полусидя на диване в гостиной, не до конца понимая, в какой именно момент это происходит. Ему снится темноволосый Тэён и пустая аудитория, в которой у них было первое занятие. Снится, как этот Тэён медленно подходит к нему, шаг за шагом, и начинает говорить что-то. Мингю не слышит слов – только видит, как открывается и закрывается чужой рот. Как на лице напротив проступают признаки отчаяния, которое даже не пытаются скрыть. Видит и хочет сам сказать хоть что-нибудь, чтобы пустить трещину на тишине-вакууме, которая поглотила голос Тэёна, лишая права быть услышанным, но не успевает.
Мингю просыпается в кромешной темноте. Лежит так минуту или две. Шевелит ногами, и на пол с глухим стуком падает пустая банка из-под пива. Почему так темно? Где он? Мингю ворочается сильнее, когда осознает, что глаза не привыкают к темноте. Он резко садится прямо и морщится от неприятной боли в затекших ногах. Вертит головой, душит внутри себя разрастающуюся панику. Ему все приснилось? Ему приснилось, да?
– Чонхо? – зовет он неуверенно, но ответа нет.
Мингю не знает, что хуже: выяснить вдруг, что он находится в неизвестной квартире на отшибе города, где ни разу не был, или что прошедшие два дня ему действительно привиделись. Что хуже?
– Чонхо! – зовет он громче, уже не пытаясь скрыть панику в голосе.
Темноту разрезает полоса света, которая через секунду разрастается и вытесняет тьму до того резко, что Мингю зажмуривается. Прикрывает лицо ладонью, пытается приоткрыть глаза, но замирает, когда слышит тихие шаги, за которыми следует щелчок. Свет вытесняет свет и заполняет собой уже не только комнату, но и самого Мингю в придачу.
– Чего кричишь?
Он яростно щурится, борясь с желанием потереть глаза, в уголках которых собрались слезы, и смотрит чуть вверх – Чонхо стоит возле дивана, закрывая головой люстру. Его подсвеченные волосы выглядят на пару оттенков светлее, и смотрится это немного забавно. Мингю моргает несколько раз, окончательно привыкая к освещению, и видит на чужом лице огромные круглые очки в черной оправе.
– Я думал… – Он смотрит по сторонам.
Перед ним уже знакомая гостиная. За спиной Чонхо – кухонный уголок. На обеденном столе стоят три пустые банки из-под пива, рядом – вскрытая пачка чипсов. Мингю цепляется взглядом за каждую деталь, переваривает увиденное как-то слишком медленно. Просто у него спросонья заторможенные реакции, да. Не до конца проснулся еще, да.
– Ты уснул, – говорит Чонхо, – я ушел к себе заниматься.
Паника, которая так и не успела буйно расцвести, схлынула назад. Мингю трет глаза и хмуро смотрит на спинку дивана, за которую Чонхо держится одной рукой.
– Очки у тебя дурацкие, – выдает он хриплым после сна голосом.
– Это подарок, – пожимают плечами ему в ответ и отходят на пару шагов.
Мингю смотрит, как Чонхо уходит обратно в свою комнату. Как замирает на пороге, оглядывается мельком и заходит внутрь, оставив дверь открытой. Мингю глядит на белый шкаф, окно, задернутое занавесками, которые достают до самого пола, и часть кровати – все, что виднеется через открытую дверь. Глядит и не может не задаваться вопросом: значит ли это, что он может пойти следом.
Нужно ли ему это?
Мингю переводит взгляд на часы, которые показывают начало двенадцатого ночи. Сна больше ни в одном глазу. Шел ли дождь, пока он спал?..
Диван едва слышно скрипит, когда он поднимается на ноги, опираясь рукой на обивку. Мингю подходит к открытой двери и застывает в шаге от. Всегда в шаге от нее, а кажется, словно за несколько миль. Куки, который все это время лежал на кровати, поднимает голову и смотрит на него, неуверенно дернув хвостом пару раз.
Из-за косяка вдруг выныривает Чонхо все в тех же смешных очках:
– Заходи уже.
И Мингю заходит. Нехотя подмечает, что пахнет в этой комнате совсем иначе, чем в гостиной, – похоже на миндаль, но не настолько сладко. Он шумно втягивает воздух носом и переводит взгляд вбок – на рабочий стол, за которым сидит Чонхо, яростно печатая что-то на ноутбуке. Перед ним открыта тетрадь с конспектами, рядом – полупустая кружка кофе и телефон, экран которого не перестает гореть из-за приходящих друг за другом оповещений.
И становится как-то дико неловко. Будто он вторгся в чье-то настолько личное пространство, что дальше уже некуда. Что руку протяни – и все.
«Истина размыта так же, как наши с тобой параллели».
Мингю глядит на Чонхо и не видит на плоскости чужого лица ни истины, ни размытой истины. Ни параллелей, которые можно было бы провести между ними. Они сами – параллели. Которые пересеклись по чистой случайности.
Но случайность эта плюнула в лицо всем законам.
– Может, сядешь? – Чонхо тоже смотрит на него и чуть улыбается. Он точно улыбается – Мингю видел, как дернулись уголки его губ. Будто все происходящее кажется забавным.
Мингю садится. И никак –
никак, блядь,
– не может понять, почему с Чонхо настолько сложно разговаривать в некоторые моменты. Как сейчас, к примеру. Жутко неловко. Мингю даже не знал, что ему может быть
неловко
настолько. Чонхо не печатает больше – смотрит на него сквозь свои блестящие и бесконечно дурацкие очки и задумчиво молчит. Словно пытается вспомнить фразу, которую хотел сказать еще пару секунд назад.
– Дождь… был? – спрашивает Мингю первым.
– Вроде нет, – Чонхо опускает взгляд на мигающий телефон, – но я какое-то время в наушниках сидел, так что не могу сказать точно.
Самое время задать беспокоящий обоих вопрос. Самое время, Мингю,
вперед
.
– А если дождя не будет?
Чонхо снимает очки и кладет их рядом с ноутбуком, потягивается лениво и смотрит Мингю за спину – на задернутое шторами окно.
– Если сегодня не будет, значит, будет завтра. Или послезавтра.
– Так говоришь, словно тебя это не особо волнует, – вырывается у Мингю прежде, чем он вообще успевает осознать наличие этой фразы в своих мыслях.
– Волнует, – Чонхо улыбается – не обиженно, не раздраженно, а
просто так
, – но что еще мы можем сделать? Только ждать.