Страница 65 из 66
Эпилог
За распахнутым окном плавится от зноя августовский двор. Стоя у окна, смотрю на этот деревенский пейзаж и думаю о том, в какой балаган превратилась моя жизнь из-за свадьбы.
В комнату вваливается запыхавшаяся Аня.
— Галя, ну ты издеваешься? Я пока от калитки до крыльца дошла, три раза чуть лодыжку не сломала! Кто вообще делает дорожки из гравия? Это же убийство для итальянских туфель!
— Гравий очень практичный, — невозмутимо отзываюсь я, поправляя перед зеркалом тонкую бретельку платья. — И я тебя предупреждала надеть балетки. Мы в поселке, Ань. Здесь асфальт заканчивается там, где начинается наш забор.
— Ой, ну не начинай, а? — закатывает она глаза, одёргивая подол своего наряда. — Дэн сказал, что я в этом платье похожа на голливудскую звезду. Я не собираюсь портить образ из-за какого-то там дренажа!
— Дэн просто боится, что ты снова начнёшь пилить ему мозг, — смеюсь я, поворачиваясь к подруге.
— Ой, да ну его, — Аня с умилением оглядывает меня с ног до головы. — Галчонок… ты такая… вау.
Да уж, только лучшая подруга будет умиляться такому. Я ведь выбрала самое простое белое платье в пол, а распущенные волосы всего лишь слегка заколола по бокам сзади, чтобы не лезли в лицо. Даже фату не стала покупать, не моё это всё.
— Правда нормально? — всё-таки уточняю недоверчиво. — Бабушка с утра причитала, что я похожа на привидение.
— Твоя бабушка ничего не понимает в минимализме, — авторитетно заявляет Аня, подходя ближе и поправляя невидимую пылинку на моём плече. — Ты выглядишь просто невероятно. Элегантно, благородно и… ну, короче, Разгуляев сегодня точно слюной подавится.
— Надеюсь, обойдётся без жертв, — фыркаю я. — Нам ещё банкет пережить надо.
Мы обе выглядываем в открытое окно. Преображённый до неузнаваемости двор пестрит выставленными на зелёной лужайке между яблонями длинными деревянными столами, накрытыми скатертями из бабушкиных запасов на случай праздника.
Аня с сомнением смотрит туда.
— Слушай, а еды точно хватит? У нас же половина гостей байкеры, а они едят, как не в себя.
— Ань, ты недооцениваешь мою бабушку и половину нашей улицы, — со смехом киваю я на целую шеренгу тарелок. — Они ж готовили три дня.
И это чистая правда. Столы натурально ломятся от огромных мисок с домашним оливье и холодцом, не говоря уже о запечённой в духовке свинине, горе румяных пирожков с мясом, капустой и вишней, а ещё — домашней колбасе и маринованных огурчиках, которые так уважает Никита. Воздух тут аж пропитался до последней молекулы ароматом жареного мяса и свежего хлеба.
— О, глянь-ка, — тычет Аня пальцем в сторону яблони. — Кажется, дипломатия вышла на новый уровень.
Я перевожу взгляд и не могу сдержать улыбки.
В тени под раскидистой яблоней сидит мой папа, одетый в свой лучший старомодный костюм, и криминальный авторитет Сергей Сергеевич Разгуляев, а между ними стоит пузатая бутыль бабушкиного фирменного самогона и тарелка с солёными огурцами.
Невольно заинтересовавшись, прислушиваюсь к их разговору. Окно прямо над ними, так что слышно каждое слово.
— … вот и я тебе говорю, Сергеич, — мой папа наливает в гранёные стопки прозрачную жидкость, — станки это ещё полбеды. Главное людей удержать. Им мотивация нужна, а ты им премии урезал в прошлом квартале!
Сергей Сергеевич берёт стопку и залпом выпивает.
— Петрович, не зуди. Премии я урезал, потому что план не выполнили… а теперь, когда мой оболтус там порядок навёл, верну я ваши премии. Хорошая у тебя наливка, тёща делала?
— Ага, на кедровых орешках, — отвечает папа. — А Никита твой, да, молодец. Я вообще-то думал сначала, что он разгильдяй, а оказалось, что парень в чертежах разбирается лучше, чем иные инженеры.
— В меня пошёл, — довольно усмехается Разгуляев-старший. — Своего не упустит… Хотя, признаюсь честно, если бы не твоя Галина, он бы так и болтался без дела. Она ему мозги-то быстро на место вправила. Строгая она у тебя.
— Строгая, — соглашается папа, вздыхая. — А если уж любит, то любит.
— Это я уже понял. Ну что… за молодых?
Я тихонько отступаю от окна.
— Они там сейчас наберутся до приезда жениха, — хихикает Аня. — Твой Разгуляев вообще где? Время уже!
Я бросаю взгляд на часы
— Опаздывает на три минуты. Убью его.
— Только после регистрации, — резонно замечает подруга. — А то кто банкет оплачивать будет?
В этот момент издалека доносится низкий рёв моторов, нарастая с каждой секундой. Аня бросается к окну, едва не споткнувшись о порог.
— О, а вот и наши мужчины! Галя, иди сюда, это надо видеть!
По нашей узкой поселковой дороге торжественно катится целая колонна тяжёлых мотоциклов, сверкающих чистым хромом, как новенькие, по случаю свадьбы. Байкеры в парадных рубашках под кожаными жилетками рычат моторами, распугивая местных собак и кур.
Впереди колонны едет Дэн, сигналя на всю улицу, а за ним мой Никита.
Одет он сегодня прямо-таки мне под стать — по-простому. Чёрные джинсы в обтяжку, белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, и строгий тёмный пиджак, который почему-то на нём смотрится в сто раз круче, чем на моделях с обложек. Светлые волосы треплет ветер, а на губах играет моя любимая самоуверенная улыбка, от которой внутри всё теплеет.
Колонна тормозит у нашей калитки, заглушив моторы, и Никита слезает с мотоцикла, сразу же высмотрев меня в окне. Подмигивает мне, а затем подхватывает с сиденья байка небольшой букет из белых роз и идёт к крыльцу.
Аня торопливо суёт мне в руки сумочку.
— Всё, невеста, твой выход!
Открываю входную дверь и выхожу на крыльцо, где уже стоит Никита, оценивающе скользя взглядом от моих распущенных волос до самых кончиков туфель. В его тёмных глазах вспыхивает такое откровенное восхищение, что я невольно краснею.
— Слушай, Галь… — серьезно произносит он, протягивая мне букет. — Если бы я знал, что ты умеешь так выглядеть, то спалил бы ту забегаловку ещё в первый день нашей встречи, чтобы поскорее забрать тебя оттуда.
— Если бы ты её спалил, я бы посадила тебя за порчу чужого имущества, — парирую я, забирая цветы. — И вообще, Разгуляев, ты опоздал на пять минут. Тайминг нарушен.
Он усмехается, поднимаясь на крыльцо и останавливаясь вплотную ко мне.
— Пробки, инспектор. Пришлось нарушать скоростной режим, чтобы успеть к самой строгой женщине в моей жизни.
— Опять нарушаешь правила? — прищуриваюсь, не в силах сдержать улыбку, и привычно поправляю воротник его рубашки.