Страница 62 из 66
Охранники берут бледную Ларису под руки и выводят из кабинета. Сергей Сергеевич устало трёт переносицу, словно в один момент постарел на несколько лет. Он тяжело вздыхает, а затем переводит взгляд на Никиту… и останавливает его на наших скрепленных руках.
— Значит, полез в огонь ради доказательств, — констатирует отец, откидываясь в кресле. — Рисковал шкурой.
— Я полез в огонь ради людей, которые на этой фабрике работают, — спокойно поправляет его Никита. — Ради её отца. А доказательства — это просто приятный бонус.
Разгуляев-старший изучающе смотрит на сына.
— Ладно, ты доказал свою правоту, — медленно кивает он. — Я был неправ, и ты можешь вернуться обратно домой. Займешь своё место в компании.
Но Никита упрямо качает головой.
— Нет, я не вернусь под твоё крыло. Я пришёл ставить условия.
Его отец заинтересованно приподнимает бровь.
— Условия? Мне?
— Именно. Пашин с Ларисой раскрыты, а фабрика очищена от фиктивных долгов. Я хочу забрать её под своё легальное управление.
— Забрать? С какого перепугу? Это мой актив.
— Потому что я знаю, что с ней делать, — уверенно заявляет Никита. — У них на складе новейшие станки с ЧПУ, а мне они нужны для моей мастерской кастомных байков, так что мы объединим производство. Я сделаю этот бизнес полностью белым, а ты перепишешь учредительные документы на меня.
— А если я откажусь? — сощуривается отец.
— Тогда я просто заберу эту папку и пойду в прокуратуру, — пожимает плечами Никита. — Посажу Пашина и Ларису, а заодно подниму столько шума вокруг твоей компании, что налоговая тебя в порошок сотрёт. Но мы ведь оба этого не хотим, верно? Мы же разумные люди.
Некоторое время Разуваев-старший молчит, а потом переводит на меня задумчивый взгляд.
— Твоя школа? — спрашивает он вдруг с лёгкой усмешкой.
Я невозмутимо поправляю очки.
— Хороший бизнес строится на прозрачных технологиях и качественном сырье, а Никита — отличный управленец, — спокойно поясняю я. — Просто ему нужен был правильный бизнес-план.
Внезапно отец Никиты начинает трястись, разразившись громким смехом под нашими удивленными взглядами.
— Породистая девка, — выдает он, отсмеявшись. — Правильная. Не то что эти куклы силиконовые. Хватка у нее бульдожья.
— Она моя девушка, отец. Выбирай выражения, — жёстко одергивает его Никита, чуть задвигая меня за себя.
Сергей Сергеевич примирительно поднимает руки. Смотрит несколько мгновений на нас оценивающим, серьёзным взглядом.
— Да понял я, понял… мужиком ты стал наконец-то, Никита. Ладно, забирай свою фабрику. Готовьте бумаги, юристы всё оформят. Управляй. Посмотрим, как ты без меня справишься.
— Справлюсь, — коротко кивает Никита.
Забрав папку со стола, он разворачивается и тянет меня за собой к выходу. Через стеклянные двери видно, как охрана выталкивает сопротивляющегося Пашина в лифт, а Кристина бежит за ним, чуть ли не плача, пытаясь ухватить его за рукав. Но поддержки Борис оказывать ей не собирается, он просто грубо отталкивает её от себя, срывая на ней свою злость. В итоге она остается стоять в холле одна. Вся теперь из себя растерянная и жалкая.
А мы проходим мимо, не обращая на неё никакого внимания.
Только когда мы оказываемся на улице около мотоцикла, Никита наконец-то отпускает мою руку и прислоняется спиной к бензобаку, запрокинув голову к небу. А затем шумно выдыхает. Нелегко ему далась встреча с его властным отцом.
Встав на носочки, я обхватываю его лицо ладонями и смотрю в его устало-довольные глаза.
— Ты просто невероятный, — шепчу одобрительно.
— Я просто очень хорошо усвоил твои лекции, Золушка, — он слабо улыбается, обнимая меня за талию, и прижимает к себе покрепче. — Белый бизнес, технологии, ГОСТы эти твои скучные… всё как ты советовала.
— И что теперь? — спрашиваю я, перебирая светлые пряди на его затылке.
— А теперь, Галина Петровна… — он наклоняется и быстро касается моих губ лёгким дразнящим поцелуем, — … мы едем в посёлок. Надо сказать твоему отцу, что его рабочее место спасено. А потом мне придётся очень долго извиняться перед ним за то, что я сказал за столом про «спать вместе».
Тихо смеюсь. Господи. Ну это было эпичное зрелище, ничего не скажешь. Папа, конечно, так не считает. Для него и бабули это было настоящее невежество.
— Боюсь, папа заставит тебя колоть дрова в наказание, — хмыкаю я.
— Плевать, — шепчет Никита, целуя меня глубоко и сладко, пока в лёгких не заканчивается кислород. Отрывается и заглядывает в глаза с серьёзным выражением: — Ради тебя я хоть всё поле перекопаю. Погнали домой. Работы у нас теперь до чёрта.