Страница 44 из 66
Глава 22
Пирожки решают все
Галя
Налоговик сглатывает и неуверенно переспрашивает:
— С вишней?
— С натуральной, без крахмальных загустителей, — подтверждаю я уверенно. — Присаживайтесь за столик, пожалуйста, сейчас всё организуем.
Не дожидаясь их ответа, поворачиваюсь к кофемашине, но краем глаза подмечаю, как они переглядываются, а затем тихо устраиваются за угловым столиком. Понимающе усмехнувшись, быстро варю капучино с глянцевой пенкой и выкладываю на тарелочки горячие румяные пирожки с сахарной пудрой.
В воздухе плывет такой аромат сливочного масла, вишни и кофе, что у любого человека дрогнет сердце. Особенно если этот человек — изрядно проголодавшийся инспектор, не успевший нормально позавтракать.
Дама из Роспотребнадзора осторожно откусывает от пирожка, и её суровое лицо внезапно разглаживается.
— Боже мой… — тихо произносит она. — Прямо как моя бабушка пекла.
— Я же говорила, — улыбаюсь ей. — Пейте, пока горячее.
Через десять минут в нашей кофейне уже всё тихо и мирно. Трое грозных инспекторов расслабленно пьют кофе с пирожками вприкуску и тихо обсуждают между собой какие-то бытовые проблемы.
Да уж, дипломатия и углеводы — страшная сила.
Перед уходом дама из Роспотребнадзора подходит к стойке первой и кладет передо мной акт.
— Распишитесь вот здесь, Галина, — говорит уже нормальным человеческим тоном. — Нарушений не выявлено. Кстати… вы не могли бы дать контакт этой вашей пекарни? У меня у внука день рождения скоро…
— Конечно-конечно, — киваю я и, быстро написав телефон на салфетке, протягиваю ей вместе с подписанным актом. — Обращайтесь.
Они уходят, вежливо попрощавшись, и из подсобки тут же шустро выглядывает Игорь Викторович, напоминающий сейчас цветом лица привидение в простыне из мультика про Карлсона. Бедный, и как с такой нервной системой он вообще в бизнес полез?
— Ушли? — шепчет он, озираясь по сторонам.
— Ушли с актами об отсутствии нарушений, — широко улыбаюсь я. — Всё хорошо, Игорь Викторович. В вашем кафе всё идеально.
Но вместо того, чтобы расслабиться и выдохнуть, этот вечный тревожник лишь медленно сползает по косяку двери, закрывая лицо руками. И даже тихо всхлипывает от облегчения.
Покачав головой, деликатно отворачиваюсь и собираюсь было протереть столик за инспекторами, как вдруг колокольчик над дверью снова звякает.
На пороге стоит запыхавшийся растрепанный Никита с телефоном в руке. Я изумлённо замираю, прижимая к себе тряпку. Вот уж неожиданное утро. Проверка, а следом Разгуляев с безумным видом.
Сделав несколько порывистых шагов к стойке и, сканируя на ходу пустой зал, он в итоге резко останавливается. Непонимающе хмурится и переводит на меня озадаченный взгляд.
— Где они?
— Кто? — спрашиваю удивлённо.
— Проверяющие! СЭС, менты, кто тут сейчас был? — тяжело дыша, он нависает над стойкой. — Мне только что Дэн отзвонился и сказал, что Пашин натравил на вас инспекции, чтобы закрыть лавочку. Я летел сюда как проклятый! Думал, тут уже двери опечатывают… И где эти стервятники?
Отложив тряпку в сторону на стойку, я скрещиваю руки на груди. Бросаю на него насмешливый взгляд. Но внутри что-то трепыхается приятное. Он помчался сюда меня спасать. Это даже… мило.
— Ушли минут пять назад.
— В смысле ушли? — хмурится Никита. — Что, взятку содрали⁈ Сколько? Галь, я всё компенсирую, ты только скажи… Я сейчас подниму своих парней, и мы этого урода Пашина прямо в его офисе зажмём. Он у меня землю жрать будет, обещаю тебе!
Он разворачивается, собираясь решать проблемы кулаками и криминальными связями, как привык, но я строго окликаю его:
— Стоять, Разгуляев! Никто никаких взяток не брал и никого зажимать не надо.
Он медленно оборачивается.
— Не понял… А с чего вдруг тогда они ушли…?
— Что ж ты непонятливый такой! — невольно закатываю глаза. — Попили кофе с вишневыми пирожками, подписали акты, что нарушений не выявлено, и ушли. Даже попросили адрес, где мы такую вкусную выпечку заказываем.
— Подожди… — Разгуляев проводит рукой по лицу. — Пашин послал сюда целую армию бюрократов, чтобы размазать вас, и ты сейчас хочешь сказать, что отбилась от них пирожками?..
— Ну, не только пирожками, конечно. Ещё понадобились правильно заполненные журналы, грамотное товарное соседство и огнетушитель с неистекшим сроком годности, — перечисляю я скурпулезно. — Ты хоть знаешь, как работает система, Никит?
Он с недоумением смотрит на меня.
— Даёшь на лапу или бьёшь в морду. А как ещё?
— Грубая сила, Разгуляев, это инструмент для ленивых или тупых, — говорю тихо, качая головой. — Пашин думает, что если он бандит, то может запугать всех, но закон и порядок — машина слишком огромная, и её нельзя запугать на все сто процентов битой или связями. Её можно победить только другой, ещё более идеальной системой. А у меня с этим как раз всё чисто, понимаешь? Мне нечего бояться, а значит, и нечем шантажировать.
Никита всё ещё в ступоре переваривает моё будничное объяснение. Сложно ему, бедненькому, выращенному совершенно в другом мире. Но я терпеливо жду, пока информация уляжется в его мозг.
— Ты только что размазала Пашина по стенке… — произносит он хрипло. — Размазала его влияние куском бумаги и долбаным пирожком…
— Ну да, — киваю я. — Потому что честность в делах это и есть неуязвимость. Тебе никто не может ничего предъявить по закону, если ты всё делаешь правильно.
— Какая же ты… — выдыхает он и качает головой. — Ладно, я всё понял. Моя мастерская… Мы всё сделаем официально по закону, как ты вчера расписала. Не хочу больше зависеть от их грязи… — Он подходит ближе, наклоняется и вдруг нежно проводит большим пальцем по моей щеке, отчего у меня сердце сжимается. А потом добавляет: — Только ты мне поможешь, ладно? Потому что без твоего ГОСТа я точно где-нибудь накосячу.
— Помогу, Разгуляев, — великодушно соглашаюсь я, пытаясь спрятать смущение, которым от меня разит на километры. — Но учти! За нарушения дисциплины буду штрафовать лично.
— Согласен на любые наказания, — ухмыляется он. — Можешь начинать прямо сейчас.
Легонько шлёпаю его по руке. Без своих пошлостей он не умеет.
— Для начала купи кофе и топай за столик, легальный ты мой бизнесмен. Так и быть, принесу тебе двойной эспрессо и пирожок… если будешь хорошо себя вести.