Страница 2 из 66
Никита резко оборачивается к окну, и его расслабленная поза мгновенно меняется. Мышцы напрягаются под курткой, словно перед прыжком. Парни из его компании синхронно тянутся кто к карманам, кто к поясам, а в зале повисает удушливая тишина, в которой посетитель-дальнобойщик бочком по стеночке предусмотрительно выскальзывает в туалет от греха подальше.
В двери вваливается вторая группа нарушителей спокойствия.
Эти выглядят чуть аккуратнее, но от этого не менее опасно. Во главе — брюнет в дорогом кожаном бомбере с идеально уложенной чёлкой. На его лице сияет улыбка победителя.
— Какая встреча, Разгуляев, — тянет брюнет, останавливаясь в нескольких метрах от Никиты. — А я думал, ты в таких помойках не питаешься. Или папаша урезал карманные расходы?
— Пашин, — выплёвывает Никита, как ругательство. Его руки сжимаются в кулаки. — Ты берега попутал? Это не твоя территория. Вали отсюда, пока на своих двоих можешь.
— Моя территория там, где я хочу, ублюдок, — брюнет делает шаг вперед, и его улыбка становится хищной. — Ты все никак не усвоишь, что твое время вышло. Привык на чужом горбу выезжать? Думаешь, раз ты вылез из-под шлюхи, которую твой папаша иногда потрахивал, то стал принцем? Ты просто ошибка молодости, Разгуляев. Дворовый пёс, которого пустили в дом из жалости.
Его слова становятся горящей спичкой, которую швырнули в бензин.
Я даже моргнуть не успеваю, как Никита бросается вперёд и с размаху бьёт Пашина в челюсть. Тот отлетает назад, снося собой столик, и по помещению прокатывается треск ломающегося пластика.
Сразу после этого обе банды с рёвом кидаются друг на друга.
Зал превращается в мясорубку. Летят стулья. Кто-то с размаху впечатывает противника в стойку выдачи заказов, и металлический поднос с грохотом летит на пол, рассыпая остатки чьей-то картошки фри и заливая мой идеально чистый, только что вымытый пол остатками кисло-сладкого соуса.
Вот сволочи!
— Полиция! Я звоню в полицию! — истошно визжит из-под кассы Тамара Ильинична, но телефона у неё в руках нет.
Один из парней Пашина отшатывается от удара Никиты, теряет равновесие и летит прямо на мою тележку с ведром. Грязная, мыльная вода с плеском окатывает его ботинки и растекается огромной серой лужей по линолеуму, смешиваясь с соусом и грязью от уличной обуви.
Меня аж подбрасывает от переизбытка эмоций.
Страх? Нет. Паника? Ни капли. Я просто в ярости!
Ведь я три часа оттирала эти полы. Три! Моя спина отваливается, мне завтра на первую пару к восьми утра, а эти придурки взяли и испортили мой труд!
Скрипнув зубами, я перехватываю черенок швабры поудобнее, как оглоблю, а затем в бешенстве устремляюсь прямо в эпицентр этого тестостеронового безумия.
— А ну пошли вон отсюда! — рявкаю так громко, что у самой звенит в ушах. — Вон!!!