Страница 7 из 35
Доминик возвращался из леса кружным путем. Он мог бы свернуть к Бомонт-Холлу у старой мельницы, но вместо этого направил Ареса вдоль границы владений Уинтеров, где между полями тянулась живая изгородь. За ней виднелась крыша дома.
Он попытался вспомнить, какие книги любит Эмилия теперь. Получилось только детское издание «Робинзона Крузо», которое она таскала с собой в двенадцать лет, и французский роман, конфискованный у нее миссис Уинтер за «совершенно неподходящие идеи». Музыка?
Она когда-то разучивала Моцарта, ненавидела гаммы и обожала деревенские песни, которые горничные пели на кухне. Чай без молока. Это он теперь знал.
Список получался унизительно коротким.
Доминик сердито пришпорил коня, затем тут же натянул поводья. Арес ни в чем не виноват.
У ворот он встретил Натаниэля, который шел пешком с кожаным футляром под мышкой.
-Где лошадь?
-Я был у часовщика.
-Это не ответ.
-Ты спросил не то.
Доминик спешился. Несколько шагов они прошли рядом.
-Нат.
-Уже боюсь.
-Ты много знаешь об Эмилии?
Натаниэль посмотрел на него так спокойно, что Доминику захотелось немедленно забрать вопрос обратно.
-Достаточно, чтобы не спрашивать, пьет ли она чай с молоком.
-Розалинда рассказала?
-Я разговаривал с ней, когда она бывала у нас.
Простая фраза оказалась неприятной. Все эти годы Эмилия продолжала приходить в Бомонт-Холл, разговаривала с его братьями, смеялась, жила. Доминик почему-то представлял прошлое застывшим: стоит ему вернуться -и все окажется на прежних местах.
-И что она любит?
-Спроси ее.
Доминик остановился.
-Вы с Эдвардом сговорились?
-Нет. Просто это очевидно.
Натаниэль пошел дальше.
Доминик смотрел ему вслед, затем выругался вполголоса. Похоже, семья решила преподать ему один и тот же урок разными голосами.
В тот вечер он поймал себя на том, что ждет следующей встречи с Эмилией не ради ответа о Фредерике и не ради старых воспоминаний. Ему хотелось услышать, как она сама расскажет, кем стала. С ревностью он еще мог спорить; желание узнать ее заново упрямо оставалось.
Глава 4. Признание, которое помнят двое
Через несколько дней Доминик нашел Эмилию в старой беседке. Он пришел туда не специально -во всяком случае, так собирался утверждать, если кто-нибудь спросит. Просто прогулка по саду привела его к дорожке, затем к сирени, а потом к месту, которое он десять лет почти не вспоминал.
Беседка изменилась меньше людей. Камень потемнел, плющ разросся, одна из плит треснула у края. Эмилия сидела на скамье с книгой.
Увидев его, закрыла страницу пальцем.
-Я начинаю подозревать, что ты преследуешь меня.
-Я здесь вырос.
-Я тоже почти.
Доминик поднялся по ступеням. Внутри было прохладнее; пахло влажным камнем и ранними розами.
-Помнишь?
Эмилия поняла сразу.
-Да.
-Я долго не вспоминал.
-Я знаю.
-Откуда?
Она посмотрела на книгу.
-Если бы вспоминал, наверное, хотя бы однажды написал.
Это было справедливо, и оттого неприятно.
-Прости.
-За что?
-За тот вечер.
Эмилия тихо засмеялась без веселья.
-Почти десять лет.
-Это не делает мое поведение лучше.
-Нет.
Доминик сел напротив. Расстояние между скамьями было небольшим; когда-то он не замечал этого.
-Я действительно думал, что все пройдет.
-У тебя прошло.
Спокойствие в ее голосе стеснило Доминику грудь сильнее любого упрека.
-А у тебя?
Эмилия долго молчала.
-Когда ты уехал, я ждала.
Он не перебивал.
-Сначала каждый день. Потом каждый месяц. Я выдумывала причины приходить к Розалинде, потому что вдруг она получила письмо. Если в письме было твое имя, я потом помнила эту строчку неделями.
Доминик опустил взгляд.
-Рози никогда не говорила.
-Я просила не говорить.
-Почему?
-Потому что мне и так было достаточно стыдно.
Он резко поднял голову.
-Тебе не должно было быть стыдно.
-Теперь я знаю. Тогда не знала.
Она провела пальцем по краю книги.
-Я думала, что ты увидел во мне глупую девочку. И самое страшное -я поверила тебе. Ты был для меня мерой почти всего: смелости, взрослости, даже своей ценности. Если Доминик Бомонт смеялся над моей любовью, значит, любовь действительно была смешной. Мне понадобились годы, чтобы понять, насколько несправедливо я поступила с собой.
Доминик выругался тихо.
-Эмилия…
-Это не обвинение. Я сама придала твоей реакции слишком большое значение. Потом повзрослела.
-Как перестала ждать?
Она задумалась.
-Не было одного дня. Сначала заметила, что прошла неделя и я не спросила о тебе. Потом месяц. Однажды Розалинда начала читать письмо, а я не ждала твоего имени. Было… легко.
Эмилия улыбнулась чуть грустно.
-Это был хороший день.
Доминику стало трудно сглотнуть. Он представил восемнадцатилетнюю Эмилию, которая каждый день ждет письма, потом учится ждать раз в неделю, раз в месяц -и однажды с облегчением перестает. Он сам дал ей причину научиться жить без него. И теперь почему-то хотел возмутиться тем, что она справилась.
-Я рад, что ты перестала ждать, -сказал он.
Она внимательно посмотрела.
-Правда?
Он хотел ответить «да». Слова не пришли.
Эмилия поняла и впервые за разговор улыбнулась почти тепло.
-По крайней мере, ты все еще плохо врешь.
-Это клевета.
-Конечно.
На мгновение между ними возникло прежнее легкое товарищество. Доминик потянулся, будто хотел взять ее руку, и остановился до прикосновения.
Эмилия увидела это движение и почувствовала одновременно облегчение и боль. Ей хотелось, чтобы он коснулся. Ей хотелось, чтобы не смел. Два желания столкнулись так резко, что она поднялась прежде, чем тело успело выбрать за нее.
-Мне пора.
-Фредерик ждет?
-Нет.
Облегчение было мгновенным и нелепым.
Она встала.
-Эмилия.
-Да?
-Я был идиотом.
-Это уже ближе к настоящему извинению.
-Я работаю над ним.
-Не торопись. Десять лет уже прошло.
Она ушла, оставив Доминика одного.
Позже он нашел Розалинду в оранжерее. Сестра срезала сухие листья с герани и сразу насторожилась, когда он спросил:
-Как жила Эмилия после моего отъезда?
Розалинда положила ножницы.
-Что ты хочешь знать?
-Все.
-Очень скромно.
-Рози.