Страница 3 из 35
Покойная бабушка Августа Мэри и после смерти умудрилась вмешаться в судьбу внуков: по условиям ее завещания трое из четырех братьев должны были вступить в законный брак до тридцатилетия Розалинды.
Эдвард уже исполнил свою часть; для наследства требовались еще две свадьбы среди Доминика, Натаниэля и Николаса, и семейство давно превратило это условие в повод для шуток.
Обед превратился в тот вид хаоса, по которому Доминик скучал только на расстоянии. Розалинда пересказывала светские новости, Николас перебивал, Натаниэль исправлял детали, Элизабет смеялась, Эдвард пытался читать письмо и в конце концов сдался.
Доминик ел с аппетитом человека, который несколько недель питался тем, что корабельный повар называл едой только из уважения к морским традициям.
-А леди Хартли действительно убежала с учителем музыки? -спросил Доминик, потому что Розалинда требовала реакции.
-Не с учителем. С его братом, -поправила Розалинда.
-Это принципиально меняет дело, -заметил Доминик.
-Конечно. Брат не умеет играть на скрипке, -невозмутимо ответила Розалинда.
Доминик покачал головой. Дом. Ничего не меняется.
И тут Розалинда сказала, будто между прочим:
-А Эмилия выходит замуж.
Вилка остановилась у его рта.
-Кто? -спросил Доминик.
За столом стало тихо. Даже Николас не сразу нашел реплику.
Розалинда медленно улыбнулась.
-Эмилия Уинтер.
Память вернулась без спроса: дождь по крыше беседки, ее большие карие глаза и тихое «Я люблю тебя». Странно, что воспоминание сохранилось настолько ясно. Доминик был уверен, что давно забыл подробности.
-За кого? -выпалил Доминик и сам услышал поспешность.
Улыбка Розалинды стала шире.
-Как интересно, -протянула Розалинда, уже не скрывая улыбки.
-Что? -Он изобразил невинность, которой никто за столом не поверил.
-Ты даже не спросил, как она, -заметила Розалинда.
-Ты сообщила, что она выходит замуж. Естественно спросить, за кого, -возразил Доминик.
-Конечно, -протянула Розалинда.
Николас уткнулся в чашку. Элизабет даже не пыталась скрыть улыбку.
-Лорд Фредерик Уэсткотт, младший сын маркиза Рейкрофта, -сказала Розалинда. -Они помолвлены с зимы.
Имя было знакомым.
-Сколько ему лет? -спросил Доминик, стараясь придать вопросу небрежность.
-Тридцать четыре. -Розалинда отложила чашку и посмотрела на него внимательнее.
-А состояние? -продолжил Доминик.
-Доминик… -в голосе Розалинды прозвучало предупреждение.
-Что? -отозвался Доминик.
-Ты проводишь допрос, -заметила Розалинда.
-Я просто интересуюсь. -Он пожал плечами, но поспешность выдала его.
-Вот это меня и тревожит, -сухо сказала она.
Эдвард сложил письмо.
-Уэсткотт занимается торговыми вложениями. В основном морскими, -сказал Эдвард.
Доминик перевел взгляд на брата.
-Какими? -спросил Доминик.
-Не знаю. Он производит приличное впечатление, -ответил Эдвард.
-Это никогда ничего не значило, -заметил Доминик.
-Особенно в твоем случае, -вставил Николас.
Доминик проигнорировал его.
-Когда свадьба? -спросил Доминик.
-В сентябре, -ответила Розалинда.
-Долго, -пробормотал Доминик.
Николас поднял бровь.
-Для кого? -уточнил Николас.
Доминик прищурился.
-Продолжай, и для тебя жизнь станет короче, -предупредил Доминик.
Розалинда рассмеялась.
-Мы увидим Эмилию завтра. Ужин у Уинтеров, -сообщила Розалинда.
-Хорошо, -слишком быстро ответил Доминик.
Ответ последовал без паузы. Николас и Розалинда переглянулись.
-Даже не начинайте, -предупредил Доминик.
-Мы ничего, -невинно сказала сестра.
После обеда он поднялся в свою старую комнату. Там все было почти как прежде: тяжелая кровать, письменный стол у окна, карта Европы на стене. На полке стояла деревянная лошадка с отломанным ухом, которую Розалинда когда-то подбросила ему в сундук в наказание за то, что он назвал ее ребенком.
Доминик остановился у окна. За деревьями в стороне Уинтер-парка тянулась та самая дорога.
До прошлого лета Доминик не видел Эмилию почти десять лет. Он возвращался в Бомонт-Холл урывками, на несколько дней между поездками, и они всякий раз разминовывались: однажды она была в Лондоне, в другой раз -у родственников. В конце июля 1817 года они все же встретились на ступенях Бомонт-Холла, но разговор длился считаные минуты.
Вскоре Доминик снова уехал по делам. Поначалу их разлука была случайностью. Позже он уже сам не спрашивал, где она и когда вернется. Так было проще. И все же известие о ее помолвке отозвалось совсем не той легкой неловкостью, которой он ожидал.
Фредерик Уэсткотт не имел к нему никакого отношения, а сентябрь внезапно оказался близко.
Доминик отошел от окна.
Он вернулся домой всего несколько часов назад, а семья уже успела испортить ему настроение.
Это, по крайней мере, было совершенно привычно.
Вечером Доминик обнаружил, что привычность дома действует на него куда сильнее, чем ожидал. После ужина Эдвард ушел в кабинет разбирать почту, Элизабет увела Розалинду обсуждать какое-то платье, Николас исчез в направлении бильярдной, а Натаниэль, пробормотав, что ему нужно «еще полчаса тишины», заперся в мастерской. Доминик остался один в длинной галерее второго этажа.
Здесь почти ничего не изменилось. Те же темные панели, те же портреты Бомонтов, тот же ковер, на котором они в детстве устраивали скачки на деревянных лошадях. Только лица на портретах казались теперь моложе. Или это он стал старше.
У окна висел небольшой акварельный пейзаж. Доминик остановился, потому что вспомнил: эту вещицу нарисовала Эмилия в шестнадцать лет и подарила его матери. Пруд, ива, нелепо круглая утка в камышах. Он когда-то смеялся над уткой, а Эмилия неделю с ним не разговаривала.
Доминик подошел ближе. В правом углу все еще виднелись две буквы: Э. У.
-Вот ты где.
Эдвард шел по галерее, уже без сюртука, с письмом в руке.
-Я искал библиотеку, -ответил Доминик.
-Ты здесь вырос и забыл дорогу?
-Старость.
Эдвард посмотрел на акварель, затем на брата.
-Она часто бывала здесь после твоего отъезда.
Доминик не спросил, кого он имеет в виду.
-С Розалиндой?
-В основном. Мать любила Эмилию. После ее смерти Рози особенно к ней привязалась.
Доминик кивнул. Вопрос вертелся на языке и раздражал уже тем, что вообще возник.
-У нее было много поклонников?