Страница 9 из 26
Глава 8. Урок анатомии
— Даже спрашивать не хочу, куда ты испарился, — выдаю, обиженно кутаясь в халат Жарова, пока за дверью с громкими причитаниями исчезает Раиса Петровна.
Вместо ответа, Жаров под мой визг сгребает меня в охапку. Рывком усаживает на кухонный стол. Гремят чашки и ключи, пока я предпринимаю попытки то ли вырваться из захвата, то ли поддаться его разрушающему напору.
— Ревнуешь, Елёк? — пыхтит мне в ухо, раздирая полы халата.
Поза не двусмысленная. Я ногами обнимаю активно пробивающегося между моих ног Жарова, почти лежа спиной на белой столешнице.
Жаркий рот накрывает мой. А я со стоном цепляюсь в его волосы чтобы... Оттолкнуть? Притянуть ближе? Да где здесь разобраться!
Сумасшедший день.
Ни секунды подумать.
— Отвечать будешь? — тяжело дыша, с трудом и звуком присоски отрываюсь от Жарова.
Перед глазами плывет. Его лицо приобретает хищные черты, а в глазах довольный котяра.
— Ты же сказала, что не будешь спрашивать, — щекочет губами мои, прорываясь рукой с влажному насквозь белью.
Меня выгибает навстречу.
Мама дорогая.
Я здесь меньше пары часов, а уже окончательно забыла цель своего прибывания! Так и голову потерять нетрудно.
Хотя свою я уже не могу найти.
Особенно, когда Жаров проникает под тонкий тканевый перешеек. Кусает шею одновременно поглаживая меня внизу до отчаянных писков. Я сама насаживаюсь на дразнящие пальцы и запрокидываю голову, ловя звездочки на потолке.
Мне горячо. Между ног пульсирует от настойчивых прикосновений. Грудь тяжелеет, давит на ребра. Чувствительные соски трутся о ткань. Я хнычу, подаюсь вперед.
И давлюсь вскриком, когда мощные челюсти смыкаются на тугом от возбуждения соске. А в следующий миг отлетаю куда-то к голубям под чавкающий звук тугого проникновения.
В висках радио-режим.
— Тебя посадят за групповое изнасилование, — хнычу ему в макушку и кусаюсь, принимая горячие пальцы.
— Групповое — это так, — хрипит, а его большой палец цепляет совершенно не предназначенное для подобных развлечений местечко. Я сжимаюсь и легкое прикосновение исчезает и через пару рывков я вновь дрожу под вкрадчивый шепот. — Но ты упрямая.
— А тебя слишком большим вырастили, — пищу в свое оправдание.
Короткий поцелуй в нос, дольше, в губы.
И через секунду я с писком упираюсь грудью в стол. Жаров крутит меня, словно я пушинка, а не вполне себе оформленная дама. Еще какая! Лежать на животе на столе совершенно неудобно!
Но пока я копошусь, пытаясь хоть как-то упереться на локти, за спиной гремит ремень и чиркает молния.
Жаров проникает резко, рывком. С мощным шлепком. Бедрами по бедрам. Ладонья по ягодицам. Одним звуком избавляя меня от всех проблем бытия.
Да.
Его очень много.
Снова на цыпочки. Будто это поможет принять в себя хоть на миллиметр его больше. Он и так по всем законам анатомии должен быть где-то в районе желудка.
А у меня там, видимо, та самая несуществующая точка джи.
Жаров, правда, про это не слышал. Ему, похоже, анатомию никто не преподавал.
Давит между лопаток, вжимает в стол, вколачиваясь вопреки здравому смыслу. А мне сейчас никакой смысл ненужен: ни здравый, ни болезненный. Я испытываю звукоизоляцию на прочность.
Метод у меня. Авторский. Соседям не нравится, а нам с Жаровым в самый раз. Еще чуть-чуть и от моих криков стекла полопаются.
Зубы Жарова царапают затылок и в следующий миг я теряю связь с реальностью, протирая щекой до блеска полированную поверхность
— Ты спросить что-то хотела? — хмыкает через пару минут.
Сидит на полу, прислонившись спиной к ножке стола. На лбу бисеринки пота. Короткая челка смотрит строго вверх. Я лениво перебираю ее пальцами свободно свисающей со стола руки, пока Жаров гладит мои щиколотки. Голени. Щекочет пальцами под коленом.
По-моему, это тоже секс. Я, честно говоря, не уверена. Но эти тихие моменты нравятся мне не меньше.
— Да? — хлопаю ресницами.
Оглядываюсь. Разбитые чашки, валяющиеся ключи, разлитый кофе. Мелькает странная мысль. Жаров сам, как огонь. После него же, как после пожара. Хрен восстановишься. И материально, и морально, и физически.
«Лена, ты же мать! А ведешь себя, как дешевка! Лежишь на столе в какой-то съемной квартире после полового акта с мужчиной, за которого собираешься выйти фиктивно замуж!» — голосом моей матери учительницы пробирается сквозь накатывающую дремоту голос разума.
Точно.
Надо же Рите позвонить. Мы с ней даже не говорили еще после того, как я со смены пришла. А если что-то случилось?
Дергаюсь. И едва не заезжаю пяткой в нос расслабленному Жарову.
— Ай, прости, прости, — морщусь от неловкости и приподнимаюсь на локтях. — Не зацепила?
Ловит за ногу и тянет к себе. Щекочет. Взвизгиваю, сопротивляюсь, ерзаю и под наш смех переворачиваюсь на спину.
Замираю.
Наши взгляды пересекаются. Дыхание перехватывает, когда я ловлю горящие угли страсти в его радужках.
Нервно облизываюсь. Жаров ловит каждое движение.
А через миг я натягиваюсь струной, когда его губы прижимаются к пульсирующей синей венке чуть выше щиколотки. Он смотрит мне в глаза и прокладывает дорожку поцелуев по моим ногам выше, позволяя рассмотреть все, что он задумал в глубине его глаз.
— Ты замок поменять обещал, — хриплю пересохшими вмиг губами.
— Успею, — сипит в ответ прежде, чем его рот касается внутренней стороны бедра. — Сначала один открою.
Тю! Да будто его кто закрывает!
Эх, знала бы я, какими приятными бывают уроки анатомии...
И прежде чем поддаться его откровенной ласке, я еще раз старательно ругаю себя за то, что я очень плохая мать.
Но хотя бы сейчас счастливая.