Страница 15 из 26
Глава 14. Витя Жаров и тайна шрамов
— И-и-и?
— И на хуй я пошёл от бедра и присвистывая, — прижав телефон плечом к уху, трясу скворчащую на плите сковородку. Масло брызгается, а аромат жареной картошки стремительно заполняет дом. — Ты Елька не знаешь? Улетела испуганным мотыльком через секунду. Мы с Ритой её потом два часа из туалетов выкуривали.
Светляк гогочет в трубку, даже не собираясь маскировать хохот.
— Жаров, тебе годиков сколько?
— Не умничай давай, — цыкаю на неё, проходясь лопаткой по антипригарной поверхности, а затем, удовлетворившись результатом, накрываю крышкой. — Дельные советы будут?
— Я тебе здесь при чём? Ты сам хрень с фиктивным браком придумал, а Светочка крайняя. Лучше думать надо, когда приличным девушкам неприличные предложения выдвигаешь.
— У неё на лице написано, что на настоящий не согласится. Надо было сказать, что я кольцо другой бабе нёс?
— Надо было, Витенька, — елейно тянет Светляк, — довести свою любимую женщину до ресторана на воде, который мы забронировали. Где играла романтическая музыка, которую мы обговорили. Там потанцевать с ней так, как ты отказался репетировать, и уже после, когда она слюнями и остальными жидкостями растеклась по полу, позвать специально-обученного человека, который принесёт кольцо. А не шуровать с ним к ней домой!
Ладно.
Предположим, что я лоханулся.
Совсем немного. С кольцом, предложением. Отношениями.
И с тем, что последние несколько лет я жёстко сохну по жене моего друга. Спасибо, теперь хотя бы бывшей.
Короче, куда ни плюнь, везде отличился Витя Жаров.
Новенькая кофемашина прекращает гудеть, а за спиной моментально раздаётся трескотня тонких шпилек. Мамина привычка шастать по дому в обуви вымораживает, но я героически терплю замашки вредной родительницы.
В конце концов, не так уж часто она сюда и захаживает.
— С кем ты? С Леночкой? — оттопырив мизинец, мама хитро щурится, а я, закатив глаза, прикрываю ладонью динамик.
— Кто это? — подозрительно тянет в трубке Светляк.
— Мам, выйди, — игнорирую приятельницу, указывая маме на коридор.
Я бы с удовольствием показал на дверь, но в четырёхстах квадратах она не проглядывается.
Да, иногда нас премируют очень достойно. Везёт не всем. Собственно, поэтому и в квартире ремонт я не делаю, ибо все деньги последние годы шли на постройку и обустройство дома.
Поэтому моя халупа так легко и прокатила в качестве «съёмной».
— Перебирались бы уже в дом, что в квартире тухнуть? Леночке нужен свежий воздух, — мама складывает губы трубочкой и, откинув назад накрученные на бигуди волосы, дует на чашку. — Детям простор опять же.
— Какой дом? — настороженно шепчет Светляк, а затем, сложив два и два, орёт: — Жаров, ты совсем ку-ку? У тебя ещё и дом есть?!
— Я же рассказывал тебе. Дача.
— Совсем после беременности у меня крыша поехала, — вздыхает едва слышно Светляк, но ее обрывает мама.
— А я о чём, Светочка, а я о чём! Сидят в бетоне, дышат пылью! — почувствовав поддержку, мама моментом возвращает на место командный голос.
— Да, мы на квартире. Да, Лена думает, что она съёмная. И да, про дом она ничего не знает. Всё?
— Конечно, — хмыкает и хлопает ресничками мама.
— Наличие же вполне себе приличного жилья никак не добавляет тебе очков, — елейно тянет Светляк.
— Сыночка планирует выехать на одном х...
— Мама!
Мама притворно округляет глаза.
— Я имела в виду твой несгибаемый характер, сынок.
— И харизму, — фыркает из трубки Светляк. — Чугунную.
— Ебанитовую...
— Так, всё, обе тихо!
Как я вообще оказался в этой жопе?
Жил себе, не тужил, обычный мальчик Витька Жаров. Учился терпимо, главенствовал над шпаной, влетал то в комнаты милиции, то в опеку.
Невозможно жить иначе, когда тебя преследует пометка «неблагополучная семья», а твои родители больше похожи на главных героев одной известной передачи с драками, воплями и взаимными обвинениями.
Не всегда Раиса Петровна Жарова расхаживала по дому в канареечном пеньюаре на высокой шпильке, с новомодной причёской.
В детском доме я не оказался по стечению практически невероятных обстоятельств. Во-первых, потому, что несмотря на непрекращающийся запой, мама таки умудрялась работать. Во-вторых, потому, что относились мои родители к пьяницам тихим и если где какой конфликт, переезжали. Ну и в-третьих, потому, что я как-то рано понял, что разбираться со своей жизнью нужно самому.
В связи с чем уже взрослый, постоянно влетал в конфликты с отцом. Я знал, что если он завяжет, то и мама сможет оправиться от синьки. Во всём винил отца.
В очередной раз он сильно разбуянился. Разошёлся не на шутку.Принялся за ножи хвататься. Нет, я знал, что ничего он мне не сделает, сил не хватит. Но вот напугать соседей он мог, гонясь за мной по деревне. Мать была на работе, поэтому, как обычно, запер его в доме, а сам на подработку уехал на тракторе. Мне восемнадцать уже исполнилось, но тогда работа только такая у меня была.
Не щёлкнуло ничего в моей голове, что отец с сигаретой спать ляжет.
И на засов назло мне закроется.
Честно говоря, я так и не помню, как кулаки себе о стёкла разодрал. Вроде чем-то перематывал, когда окно выбивал. Да там горело уже так, что не разберёшь.
Мне пламенем руки по плечи и облизало.
Наверное, так призвание и получают. Моё меня нашло под тяжестью вины, запахом гари, лекарств и под звуки похоронного марша для непутёвого родителя.
Я всегда знал, что не буду похож на них. Инфантилизм, неспособность контролировать собственные слабости. Я всегда считал, что легко могу контролировать и управлять своей волей.
Пока не увидел Елька.