Страница 86 из 120
— Ну ты сам подумай: от них пахнет крестами и свечками, а в нашем деле на двух стульях сидеть нельзя, если, конечно, у тебя нет жопы подходящего калибра. А у них нету такой жопы, следовательно, доверять до конца им нельзя. Они знают, что ты вернул золото, и могут проболтаться на исповеди. Это всё равно что проболтаться по пьяни, а значит, по вашим же ведьмачьим традициям предательством не считается.
— Хм, но у меня с ними договор, — призадумался Урфин. — А вообще, мне твои соображения по поводу ведьм понравились.
— У Тихона не должно быть против тебя козырей, — несколько погодя продолжал Валера. — Мы будем блефовать до последнего, поэтому золото придётся везти не к тебе домой, а на яхту. Там как раз твоя сестра с моим компаньоном нас дожидаются.
— Белла?! Моя Белла?! — немедленно возмутился Урфин. — Да как ты смеешь, урод поганый! Сестру мою в заложники… Да что б тебе…
Тут он резко захлопнул пасть и принялся озабоченно ощупывать спину.
— Анфиса попала? Если не ошибаюсь, проклятие люмбаго? — сочувственно спросил белобрысый урод.
— Угу, едкое какое. И ещё невстаниху на меня напустила. Странно только, почему она всё время мажет и попадает в меня. Она же в тебя целилась, — задумчиво подтвердил ведьмак.
— Потому что Бог бережёт дураков и пьяниц, — захихикал Валера. — Ну а если серьёзно, то она проклинает вербально, через прокладку в виде твоего брата. Прицел у неё сбит. Предлагаю за невстаниху отпинать её ногами. Кто — за?
Он с готовностью поднял правую руку. Урфин посмотрел на него как на идиота, пробормотал скороговорку-заклинание, снимающую проклятие, и блаженно вытянулся на сиденье.
— Ух, хорошо.
— И ты будешь такое терпеть от какой-то ведьмы?
— Буду. У меня с ней договор на доске. Налей-ка мне выпить, — добродушным голосом попросил ведьмак. Он сейчас сидел с закрытыми глазами и прислушивался к своим ощущениям.
Валера пожал плечами и выполнил поручение. Нащупав в лапе стакан, Урфин неожиданно снова вспомнил про сестру.
— А ты, конечно, матёрый ублюдок. Нет, я и сам не лучше, но брать в заложники невинную девушку… Этот твой напарник, он молодой, без принципов? Я так понимаю, он из клана Змеи… Честно говоря, ни хрена про них не знаю… Я его даже унюхать не смог. М-да…
— Да не переживай ты так, — Валера пересел к нему поближе с початой бутылкой виски в руке. — Он прыщав, глуп и представляет собой целый аттракцион неполноценности. Если он её и совратит, то это скорее будет выглядеть как несчастный случай в стиле: запнулся, упал, покатился по лестнице и, запутавшись ногами в штанах, случайно обесчестил твою сестру. Грубо говоря, скорее наше солнце взорвётся, чем Дениска сподобится сотворить нечестивое дело.
— А зачем тогда он у тебя в компаньонах? — приоткрыв один глаз, поинтересовался Урфин.
— Ну, он исполнительный. Талантливый опять же, но в плане мозгов… Когда Боженька всем раздавал, Деня в тот день опоздал и пришёл последним. Держу, в основном, из жалости, — объяснил Валера.
— Хм. У меня брат такой же, — признался Урфин. — Талантливый, спору нет, но как дело доходит до принятия решений, то вечно какие-нибудь косяки.
— Это я уже понял. С другой стороны, если бы он не накосячил тогда в Поющих пещерах, то мы бы, возможно, никогда бы не познакомились. Ну, за что пьём?
— За семью.
Урфин легонько стукнул краем стакана о бутылку.
Капитон Маркович до последнего был уверен, что умер и попал прямиком на небо. Он открыл глаза и некоторое время лежал, любуясь расписным потолком маленькой кельи.
«Вот и вся моя награда, — тихо радовался он про себя. — Маленькая светлая обитель, мягкая перина, подушечка под голову, да лоскутное одеяльце. А всё же хорошо в Раю. Сладко дышится, свободно, благостно… И красок на стены не пожалели, всё кругом голубое, золотое, да белое. Как и положено. Стиль православный орнамент, вода в стакане… А зачем тут вода?»
Он, не долго думая, потянулся к стакану, сделал пару глотков и тут же застонал от нестерпимой боли. Рука машинально дёрнулась к голове в поисках источника проблемы, где нащупала большую шишку, вызвавшую у хозяина головы сначала изумление, а затем просветление в памяти.
Боевым кадилом по темечку прилетело. Да кто же так машет — черти криворукие?
Он в раздражении сбросил с себя одеяло и обнаружил, что на нём старомодное нательное бельё: грубую льняную рубаху и штаны с пояском и завязками на щиколотках.
«Нет, это точно не Рай», — с сожалением подумал Капитон и заглянул под кровать в поисках тапочек, но нашёл там только ночной горшок жёлтого цвета с крышечкой от кастрюли.
Осторожно ступая босыми ступнями по холодному каменному полу, иеромонах добрался до арочного окна и посмотрел сквозь стекло. Вид из окна выходил на угол. Прямо напротив было точно такое же окно, располагавшееся на уровне второго этажа старинной кирпичной постройки. Ничего интересного. Зато, если посмотреть влево, можно увидеть краешек сада, скамейку и кованый забор в отдалении.
Больше сомнений не было. Он в руках слуг Божьих. Вот только попадаться в эти руки было не равнозначно спасению души и тела. Вроде бы и хорошо, что братия не оставила в беде и предсмертной горести, но если кто прознает о его связи с малефиками, то — пиши пропало. «Господи, Господи: из огня да в полымя. Пронеси беду и помилуй мя грешного…»
Капитон Маркович рефлекторно перекрестился, припоминая, как на набережной ведьмаки собирались утопить его в море и как издевались над ним. А он, несчастный, уже и Николаю Чудотворцу помолился, и Иисусову молитву испробовал, дабы боли не ведать, но тут откуда ни возьмись из самой мглы морской засвистело, зазвенело, бухнуло гулким колоколом, и пошла смертельная свистопляска хороводиться.
Его самого с ног повалили, а на ведьмаков-супостатов со всех сторон навалилась сила святая, накинулась и давай кадила крутить. Вспомнил-вспомнил! А вот ужо, когда поднимался с колен, славя Господа всуе и всех небесных святителей, то тут-то его по маковке и приголубили. Ага, ясно. А опосля привезли в храм, переодели и спать положили. Непохоже на заключение. А, хотя, нужно самому удостовериться.
Он подошёл к тяжёлой деревянной двери и подёргал за ручку.
Заперто.
Что же делать? Выскочить через окно? Высадить раму при помощи табуретки, да и во все тяжкие?
Капитон озабоченно почесал бороду.
Нельзя. Тогда его виновность будет неоспорима. Надо посмотреть, выждать, а ещё лучше — помолиться.