Каникулы археологов

Глава 26

Ведьмак Жора снова был недоволен, что его посадили вместе с Раисой. Та по-прежнему находилась в отключке, зато от проклятий её старшей сестры просто спасу не было. Анфиса жужжала не переставая, а стоило ему только убрать руку от горла ведьмы, как проклятия обрушивались на него самого, заставляя непроизвольно вздрагивать. Проклятия были устными и слабенькими, но всё одно — неприятно. Злоба старшей сестры была вполне обоснованной: Урфин поддался на уговоры белобрысого Ежа и согласился заключить с ним союз. Но мало того, он поставил кучу своих условий, самым обидным из которых — законная ведьмина добыча.

— Мразь очкастая! — старательно повторял Жора за ведьмой. — Чтоб тебе под каждым глазом по пузырю с кулак, чтоб тебе всюду говном воняло, чтоб тебе от запора сдохнуть, чтоб тебе в колодец со святой водой и чтоб камнем тебя стопудовым сверху пришибло… Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох!

Дело в том, что Валера настоял на том, чтобы ведьмаки сохранили жизнь и здоровье всем людям, которых поймали в «Шале». И даже хозяину. В результате их пришлось выгружать обратно из рефрижератора, несмотря на протестующие визги Анфисы: «Мясо! Армянские мальчики! Да как ты смеешь, козёл?!»

Впереди них, в автомобиле ЗИЛ, тряслись в салоне старшак и Валера, причём последний трясся с похмелья, а Урфин — потому что часть проклятий долетала и до него. Но он терпел. Понимал, что за дело, но при этом ему казалось, что Анфиса более всего обижена на другое, а именно на печать. Провёл её алкаш-человечишка. Взял и оставил с носом. А она-то будущее предвидела, думала, что действительно зрит… Только оказалось, что видела она дулю с маслом. И вовсе ни в какой яме это золото не лежало, а совсем наоборот. Тут оно было, в Кучугурах.

Он хмуро поглядел на своего спутника и очередной раз подивился его живучести. Другой бы на его месте давно копыта откинул от выпитого, а этот сидит и только жалуется, что голова немного «бо-бо». Заметив, как археолог облизывается на его запасы спиртного, хозяин автомобиля благосклонно кивнул, разрешая поправить здоровье. Валера благодарно икнул и принялся обшаривать мини-бар, а Урфин снова поёжился, почувствовав на себе проклятие педикулёза. Слабенькое, но всё одно неприятно. Всё равно что тебе в лицо плюют, а ты ничего поделать не можешь. Ведьмы злопамятны. Как же ему их умилостивить или кем?

Урфин по-крокодильи прикрыл глаза, ещё раз обдумывая всё произошедшее в Кучугурах.

С доской договора не было никаких проблем. Ведьмаки всегда возили с собой малую походную доску на случай важных переговоров. Места много не занимает, зато пользы от неё — целый вагон. Но едва они договорились и ударили по рукам, как Ёж взял и разрушил собственную печать, отчего у всех присутствующих едва не случился сердечный приступ. И тут же всё стало ясно: печать была вещью самой в себе. Она была фикцией, обманкой, и вся её сложная суть заключалась в отвлечении внимания. Анфиса поняла это первой и огорчённо завыла, а затем принялась бить свою сестру по щекам. Насилу успокоили, а торжествующий Ёж повёл всех на улицу, где потребовал, чтобы ведьмаки включили в кафе музыку, причём на максимальную громкость. Заиграла композиция Эдварда Грига «В пещере горного короля», и вслед за этим произошло настоящее чудо.

У старшака тогда челюсть выпала, когда он увидел, как из тумана выходят жители посёлка. Складывалось ощущение, что все они были одержимы злым духом, но это ощущение было обманчиво. Рядом с волшебным золотом злые духи бессильны. Монеты действовали как оберег, а жители всё шли и шли. Они по очереди подходили к Валере и кидали к его ногам золотые монеты в пластиковых пакетиках, а потом, как ни в чём не бывало, уходили прочь, обратно в туман. У Урфина тогда едва жилка на виске не лопнула от напряжения, а Ёж только посмеялся и рассказал, что поскольку золото блокирует магию, он разработал свой первоклассный метод, как спрятать золото у всех на виду. Правда, этот метод очень неудобный — пришлось поздороваться с каждым жителем буквально за руку, но зато каков результат! Это вам не одержимость какая-то, это меметика — магия будущего, безопасно и привыкания ноль.

И тут Анфиса снова завыла, но уже от злости, а потом из чувства мести принялась разбалтывать тайну Валеры. Оказывается, он, пустобрех окаянный, никакой не новатор и велосипеда не изобретал. И что этот метод был известен ещё в древнем Египте, когда жрецы нужным словом или картинкой на стене заставляли рабов усердней работать. И что такую ересь любая цыганка умеет — нужно только слова правильные. А меметика никакая не наука, а форменное шарлатанство и гомеопатия. После этого они с Ежом крепко закусились, и тот в запале пообещал ей ослиный хер, а не шашлыки из Армении.

— Не хорошо вышло с сёстрами, — ворчал Урфин, то и дело оглядываясь. — Получается, я не сдержал слова. Им полагается часть добычи.

— Ой, да давай я её заткну? — копаясь в его мини-баре, поморщился Валерий Васильевич. — Тебе нельзя сейчас подставляться перед Тихоном, а он знает, что вы напали на кафе. Если его информаторы доложат ему, сколько народа вы покрошили, это даст ему веский повод для вызова подмоги из Москвы. А так что мы имеем?

Он вытащил на свет божий бутылку виски.

— Кажется, не просрочена.

— Чего мы имеем? Двух обозлённых ведьм? — предположил старшак.

— Мы имеем, что он против нас ничего не имеет. Он не должен знать, что ты вернул золото, понимаешь? Официальная версия такая: у тебя были тёрки с хозяином, ты приехал, лично пообщался, запугал, побил, но никого не убили и не съели — он только переписал на тебя своё имущество. Обычная деловая сто шестьдесят третья статья. У нас половина власть имущих этим промышляют, и ничего. Такой статьёй даже генерального прокурора не возбудишь, куда уж там епархии… Так, а это что за бутылочка?

Валера убрал виски обратно и достал новую, зелёного цвета.

— Абсент. Да не пей ты его из горла, возьми стакан, только слюней напускаешь.

— Не буль-буль-буль…

Присосавшийся к бутылке Валера погрозил ему пальцем и оставил абсент в покое только когда тот закончился.

— Ф-ух, так-то лучше.

— Ни хрена себе! Бутылка за пятьсот баксов. Уважаю, — одобрительно крякнул старшак.

Валера поставил опустевшую бутылку обратно в бар.

— Спасибо. И давай после того, как законопатим ведьм под домашний арест, заедем в какой-нибудь ларёк и купим мне пива. Ящика, думаю, хватит.

— А зачем их под домашний арест?