Страница 110 из 120
Археолог бросил шарманку и выхватил у ближайшего одержимого бутылку шампанского.
— Эх, не подведи, родимая!
Где там самое слабое место у монаха? Затылок? Только бы не промазать.
Но он не успел ничего швырнуть, ибо прямо на его глазах небеса над епархией потемнели и загрохотал гром.
— Мама дорогая, — прошептал он, вглядываясь в бушующую стихию. — Это кто же юродивого взбесил?
Ну, кто взбесил, кто взбесил? Никто иной, как лично Капитон Маркович, столкнувшийся с дядюшкой Фестером в церковной сокровищнице. Узрев в руках иеромонаха загадочный перстень с рубином, дух юродивого завыл, да так противно, что вору сразу стало понятно: пришли проблемы.
— Гнида помойная! Глиста собачья! Выхухоль египетская! Как посмел ты топтать своими бесстыжими ногами эту святую землю? — орал он, тыча в испуганного иеромонаха костлявым пальцем. Капитон не отвечал, он отчаянно придумывал достойный ответ. Дух юродивого вовсе не походил на человека. Вместо этого он предстал в виде трепещущего на ветру рубища с торчащими наружу останками рук. А если приглядеться, так и вовсе — комок из рубищ. Это даже нательным бельём или саваном назвать было стыдно. Ни головы, ни ног нет — натуральное разложившееся привидение. Кто-то скажет, что таких не бывает, однако же, если дух вызвать с того света именно таким варварским способом, который применил Валера, то нечто подобное и узришь во всей красе. Не верите? А вы сами представьте: спите вы в постели, никого не трогаете, а тут вас за ногу хвать! И с кровати, да мордой об пол, а потом протащат по лестнице, этажей сто или двести… Ой, нехорошо кричит, матерно. А ведь он не из простых духов, а из покровителей и охранителей, самим Господом…
— Сластолюбец! Чертила! Старый курдюк!
Капитон Маркович инстинктивно попятился. Бороться с юродивым было бессмысленно, а тот вился у него над головой, выкрикивая ругательства и, судя по тону, собирался перейти непосредственно к проклятьям. Господи, прости! Нет защиты от проклятий юродивого. Сейчас его проклянут чесоткой, невстанихой и позорным лишаем, и тогда всё! Не помогут ни врачи, ни лекарства.
Правая рука иеромонаха схватилась за пылесос.
— Вижу! — обрадованно завыл Фестер. — Вижу чахотку ведьмачью! Да будь ты проклят на веки веч…
Капитон Маркович нажал на кнопочку, и дух юродивого засосало в чемодан с золотыми монетами.
«Хе-хе, — самодовольно подумал он, вытирая вспотевший лоб, — а ведь золотишко его ослабит. Помнится, Феликс его как огня боялся».
Чемодан вылетел из его рук и запрыгал в сторону выхода. Иеромонах оторопел, но лишь на секунду. Этого ещё не хватало, сейчас этот юродивый убежит с его золотом, и все узнают о том, что он вор. Ну уж нет. Не в его службу.
И он бросился на чемодан всем телом.
— А!!! — закричал чемодан. — Отпусти, крыса церковная!
— Сам ты крыса, — пыхтя и отдуваясь, отвечал Капитон Маркович. — Изыди.
— Не видать тебе за то Царствия Небесного! Продался… Поганым ведьмакам и вампирам. Всё про тебя расскажу! Все твои грехи зрю! Всё вижу!
— Я тут как лицо независимое. Я пришёл спасти… А не воровать… Это всё… архиепископ, — пиная коленями строптивый чемодан, объяснял Капитон Маркович.
— Врёшь! Ложь и клевета! Где факты? Я требую фактов!
— Да буду я ещё какому-то ящику исповедоваться. Это ты служишь архиепископу, значит, ты сам пособник злых его дел! — перешёл в атаку хитрый иеромонах.
— Навет! Я пришёл сюда охранять мощи Артемия Антиохийского. Там, в дальнем углу, находится рака.
Иеромонах повернул голову и посветил, проверяя слова юродивого.
— Не вижу.
— Да ящик в сундуке, ребристый такой, — пояснил Фестер и тут же опомнился. — Не буду я ничего тебе доказывать — копрофаг конченый! Будешь есть какашки, пока не сдохнешь. Не шевелись! Сейчас я тебя как следует прокляну.
— Копрофаг, — машинально поправил его Капитон Маркович.
— Ах, ты ещё и дразнишься? Проклинаю тебя Гогой и Магогой! Проклинаю тебя Серой Дрипитью! Проклинаю тебя кабачком заморским!
Иеромонах тут же отпрыгнул в сторону и принялся себя ощупывать. Ничего не произошло. Если его и прокляли, то уж как-то совсем замысловато и без каких-либо вредных последствий. Через мгновение до него дошло, что Фестер облапошился, потому как он же рядом с лепреконским золотом, а оно нейтрализует любое колдовство на раз-два. Осознав это, вор с облегчением засмеялся и пнул чемодан ногой.
— Мели, Емеля, — твоя неделя, — посоветовал он юродивому.
Чемодан аж запрыгал от злости.
— Антимагия! Бесовское золото. Вот они, факты — надругательства над божественными святынями. О Святой Артемий, разомкни ведьмовское узилище и освободи меня, своего верного почитателя, уповаю на тебя и к тебе одному обращаюсь!
Капитон успел подумать, что обращение юродивого к одному из древних святых несколько противоречит стандартной форме молитвы, но взорвавшийся в углу сундук несколько поколебал его веру в догматы. Святой Артемий ответил Фестеру сразу, без церемоний, и иеромонаху оставалось лишь беспомощно хлопать глазами.
Юродивый пересилил золото лепрекона. Пусть не сам, а с помощью святого Артемия, но пересилил и вырвался на свободу. Иеромонах от испуга попытался спрятаться от него за сундуками и вешалками.
— Гнида бородатая! — завопил дух, обращаясь непосредственно к Капитону Марковичу. — Видит Бог, я отомщу тебе за осквернение церковной земли и разрушение раки Артемия Антиохийского! О, у меня теперь достаточно сил! Я сокрушу твой разум одним лишь словом! Я тебя по судам затаскаю! Ты будешь молить о скорой смерти и посыпать голову пеплом. Я обещаю тебе ад на земле, чёртов грешник!
Он хотел ещё много чего сказать, но Капитон Маркович лишь озадаченно хмурил брови и ковырял в ушах.
— Ты чего? Ты меня совсем не уважаешь и не боишься? — оскорбился юродивый. Капитон Маркович не отвечал. Наклонив голову, он начал хлопать себя ладонью по правому уху, словно пловец после купания.
Фестер покрутился вокруг грешника, и до него дошло, что ругаться и проклинать бесполезно. Иеромонах нечаянно сорвал защитную печать с сундука и теперь находился под воздействием безмолвного звона. Дух очень расстроился. Никакого удовольствия от наказания, если жертва тебя не слышит. И потому наложил на Капитона дополнительно — красную слепоту.