Каникулы археологов

Глава 33

Его ликованию не было предела. Тайная дверь открылась! Открылась — божечки! Капитон Маркович, на радостях, облобызал правую руку и, помявшись для порядка у входа, осторожно ступил в тайный альков. С чемоданами в руках он чувствовал себя немного нелепо, но азарт быстро одолел природную робость, а после того, как он без вреда для себя миновал ловушку, расположенную на полу, то и вовсе почувствовал себя настоящим Индианой Джонсом.

Ловушка была в виде рисунка. Архангел Михаил грозил огненным мечом и покарал бы всякого, кто ступил бы на него с нечистыми помыслами. Однако же сия ограда была против кого угодно, но только не против церковника. Капитон Маркович об этом прекрасно знал. Такие ловушки обычно ставили в библиотеках с запретными книгами и лабораториях церкви, где варилось всякое полезное зелье, предназначенное для поднятия духа. Старый, надёжный способ. Была ещё и иная, с Николаем Угодником. Тоже хорошо останавливала врагов. Ставишь заговорённую икону напротив входа, и стоит вору какому на неё взглянуть, как он тут же оцепенеет и стоять ему так, покуда не найдут и не разомкнут члены особыми тайными словами. Некоторые так годами стояли. Надёжная ловушка, полезная. И хорошо, что её здесь нет.

Ведь нет же?

В полумраке, в окружении неясных теней, он снова оробел и, вспомнив, что в чемодане имеется налобный фонарик, поспешил вооружиться этим искусственным источником света. Свет фонарика успокоил иеромонаха. Опасаться было нечего, а те фигуры в темноте — это никакие не враги, а массивные напольные вешалки с церемониальными ризами архиепископа. Он осторожно обошёл каждую из них и присмотрелся к боевому одеянию. Хороша кольчужка, в такой и против самого Сатаны не стыдно выступить. Настоящий, расшитый золотом, истинный полиставрион. Таких больше не делают. Это откуда же у Тихона такое богатство?

Капитон Маркович даже нахмурился, вспоминая, где и у кого есть подобные артефакты. У епископов точно нет. Да на всю русскую православную церковь их меньше дюжины. Ну, у армян ещё, в Израиле, да в Греции, так… Позвольте, а Патриарх в курсе, что у Тихона полиставрион есть? Нет, явно не в курсе, потому как тогда бы Тихон в Москве службу служил. Да неужто он краденый?

Капитон Маркович пришёл в праведный ужас. Полиставрион мог быть не только краденым, но ещё и добытым кощунственным способом, а такой способ был только один — надругательство над памятью мёртвых. Выкрали из могилы, не иначе. Вот почему он его не одевает. Если бы Тихон облачился в полиставрион, то сейчас бы все призраки во дворе епархии, да одержимые, разбежались бы без оглядки. И впереди всех бы бежал Валерий Васильевич… Ой, как бы он бежал. Силища-то могучая, да плюс ещё трость… Ох, и лихой человек Тихон, тёмный, опасный, с таким ухо надо держать востро.

Он с сожалением отошёл в сторону и покрутил головой в поисках золота. Луч света выхватывал из темноты полки с редкими церковными книгами в деревянных переплётах, различную утварь, остановился на коллекции золотых потиров, инкрустированных драгоценными камнями… Нет, всё не то.

Иеромонах сделал несколько шагов вперёд и дошёл до небольшого каменного стола, на котором лежала старообрядческая доска договора. На доске он увидел столбики золотых монет, тех самых, а рядом лежали пустые пакетики.

Стоп, подумал Капитон Маркович, а что же, а как же это? Это же золото, которое я доставил ему под видом похищенного.

Он пальцем пересчитал монеты. Всё правильно. Они самые. А где остальное?

Возле стен стояли сундуки. Капитон Маркович приблизился к ближайшему и склонился над ним. Как он и предполагал, сундук был не только закрыт, но ещё и околдован. Поверх замка была наклеена бумажка с церковным проклятием безмолвного звона и запечатана сургучом.

Связываться с безмолвным звоном было противно. Оторвёшь бумажицу, тут-то тебя и накроет. Будет в ушах звенеть, а сам ты оглохнешь. Но самое обидное — он не помнил, как следует размыкать такое проклятие. Пережить? Перетерпеть? А если кровь из ушей пойдёт? Тут нужен либо глухой, либо сущий праведник, но уж точно не он. Что же делать-то?

Он с надеждой посмотрел на правую руку, но та и не думала ему помогать, и потому Капитон подумал-подумал и решил для начала пропылесосить стол. А то вон там сколько мусора. Всё равно это золото забирать надо.

Иеромонах разложил оборудование, прикрутил к одному чемодану шланг с тонкой насадкой и нажал на кнопку. К его удивлению, пылесос работал совершенно бесшумно. Зато как монеты засасывал. Ух! Со свистом. А когда он полностью очистил доску, то заметил, что сбоку на доске приоткрылся маленький выдвижной ящичек, и в том ящичке лежал золотой перстень с рубином.

Трогать доску, разумеется, не следовало, но он не удержался. Уж очень ему понравился этот перстень. Иеромонах отважно пропылесосил ящичек и, сняв находку с насадки, вгляделся в рубин. Там внутри что-то было. Нечто знакомое. Какой-то символ. Очень похожий на хризму, но… Где же он такое видел?

— А-а-а! — завыло у него над ухом так громко, что Капитон едва не словил сердечный приступ. — Вот ты и попался мне, сучий выблядок!

В то же самое время, неподалёку от епархии, творилось настоящее непотребство. Одержимые изловили схимников и насильно поили их водкой. Схимники плакали, вырывались, пытались молиться и закрывать глаза, но мерзкие одержимые угрожали им женскими прелестями самых разных форм и размеров. Где-то позади в толпе командовал и хихикал гадкий Валерий Васильевич.

Мы коммунисты — народ мускулистый,

Нас не заманишь титькой мясистой.

А вот священники — слабый народ,

Титьку увидит и сразу ревёт.

— Господи, прости, ибо я грешен пред… — ныл самый стойкий из схимников. Две бутылки водки в него влили, а он всё ещё стоял на ногах и ловко уворачивался от девичьих поцелуев. Генерал одержимых войск почуял достойного праведника и потому закричал командирским голосом:

Трепещите, словоблуды,

Мы покажем вам бермуды!

— А ну, девочки — юбки наголо! И бабушку ему покажите, ту самую! Пусть исповедуется.

Схимник, узрев раздетую пенсионерку, взревел, подобно раненому под хвост быку. Никто не ожидал, что от зрелища отвислых прелестей у него появятся силы, но это было словно чудо какое-то. Он раскидал одержимых и побежал под защиту стен церкви.

— Стой! Куда? А грехи отпустить? — орал ему вслед Валерий Васильевич, но без толку. Схимник снёс ворота и побежал в сторону колокольни. Этого никак нельзя было допустить. Если он нажалуется архиепископу, то тот может сменить тактику, и тогда всё пойдёт не по плану.