Страница 57 из 65
Глава 15.
Приём, где улыбаются зубами
Двор встретил их светом — не тёплым, а ослепляющим.
Кристаллы в коридорах горели так ярко, что казалось: ночь отступила, и даже тени обязаны быть приличными. Воздух пах воском, дорогими духами и свежими цветами, привезёнными явно не ради красоты — ради демонстрации достатка.
Людмила сделала шаг через порог зала — и на секунду у неё внутри всё сжалось.
Потому что зал был огромным.
Потому что на них смотрели сразу.
Потому что здесь взгляды были не любопытными, а оценивающими. Как на товар. Как на угрозу. Как на событие, вокруг которого можно строить ставки.
Татьяна шла рядом с Элеонор. Прямая спина, спокойный подбородок, лицо — без улыбки, но без страха. Её платье отливало глубоким зелёным, и цвет будто подчёркивал: я не цветочек, я ветвь рода.
Светлана шла чуть позади, с Лораном на шаг, как позволяли правила. Её стальной оттенок платья отражал свет кристаллов, как лезвие. На шее — тот самый кристалл-свидетель. Он был холоден даже через ткань.
Людмила шла рядом с Жюльеном, и именно его присутствие удерживало её дыхание в ритме.
Улыбайся. Спокойно. Мягко. Не теряй голову.
Она улыбалась.
И чувствовала, как эта улыбка — броня.
Музыка играла ровно, торжественно. Женщины в богатых платьях держали бокалы так, будто держали власть. Мужчины стояли позади них — красивые, выбритые, статные, но с привычкой быть вторыми.
И всё же, когда вошли три брата, зал чуть дрогнул.
Потому что в их осанке не было покорности.
Было достоинство.
И это бесило тех, кто привык видеть их только удобными.
Марселин была в центре.
Не формально — по факту.
Она стояла у главного стола, где лежали подарки короне и почётным гостям, и разговаривала с женщинами так мягко, что это напоминало мурлыканье кошки, которая уже решила, кого поцарапает.
Когда их увидела, улыбнулась шире.
— Ах… — сказала она, как будто искренне рада. — Вот и наши редкости.
Людмила почувствовала, как у неё внутри поднимается злость, но удержала лицо.
Татьяна сделала шаг вперёд.
— Леди Марселин.
Марселин склонила голову.
— Леди Татьяна… Леди Светлана… Леди Людмила…
Она произнесла имена так, будто пробовала их на вкус.
Светлана ответила холодно:
— Мы здесь по приглашению короны.
— Разумеется, — улыбнулась Марселин. — Теперь вы… под защитой. Как приятно.
Людмила не выдержала и ответила сладко:
— Да. Приятно знать, что нас теперь трогать опасно.
Марселин на секунду замерла.
Потом рассмеялась.
— Какая смелость. Это должно нравиться вашим мужчинам.
Жюльен сделал полшага вперёд, но Людмила едва заметно коснулась его пальцев — не сейчас.
Татьяна сказала ровно:
— Наши мужчины не нуждаются в моём одобрении, чтобы уважать меня.
Марселин чуть приподняла брови.
— Уважение… — протянула она. — Слишком земное слово. Мы предпочитаем… верность.
Светлана усмехнулась.
— Верность без уважения называется рабство.
Марселин смотрела на неё долго.
— Вы так остры, леди Светлана. Почти хочется проверить, не ломаетесь ли вы.
Светлана улыбнулась.
— Проверь.
И в зале стало чуть тише, как будто все почувствовали: это не разговор — это дуэль.
Королева появилась позже.
Не с шумом. Не с помпой. Просто вошла — и все склонились.
Её платье было тёмным, почти чёрным, но на груди сиял знак власти. Она смотрела спокойно, как человек, который привык видеть людей насквозь.
Элеонор подошла первой.
Татьяна и Светлана сделали реверанс идеально. Людмила тоже — чуть менее идеально, но с таким честным лицом, что даже строгие придворные не смогли придраться.
Королева задержала взгляд на них.
Дольше, чем нужно.
— Это вы, — сказала она тихо.
Не вопрос. Констатация.
Татьяна подняла голову.
— Да, Ваше Величество.
Королева посмотрела на их мужчин.
— И это они.
Лоран молчал. Адриен молчал. Жюльен молчал.
Но молчание было не покорностью, а уважением.
Королева медленно кивнула.
— Я слышала, вы устроили приём.
Людмила не выдержала и тихо вставила:
— Мы просто не любим сидеть и ждать, когда нас сломают.
Королева посмотрела на неё.
И вдруг в её глазах мелькнуло… что-то похожее на улыбку.
— Это разумно.
Марселин чуть напряглась.
Королева повернулась к ней.
— Леди Марселин, вы тоже присутствовали.
Марселин склонила голову.
— Разумеется, Ваше Величество.
— Вы много заботитесь о порядке.
— Я лишь служу стабильности.
Королева сказала спокойно:
— Стабильность не любит тех, кто слишком её трогает.
И прошла дальше.
Марселин на секунду застыла.
Светлана прошептала:
— Укол.
Татьяна тихо ответила:
— Первый.
Но Марселин не была бы Марселин, если бы не приготовила своё.
Танцы начались позже.
Музыка стала мягче. Люди расслабились. Слуги носили напитки — и все помнили правило Элеонор: ничего из чужих рук.
Людмила держала бокал только тот, который дала ей собственная служанка, проверенная Анри.
Татьяна почти не пила.
Светлана вообще не пила.
И всё же момент настал.
Марселин поднялась на небольшое возвышение и попросила тишины.
Музыка стихла.
— Сегодня у нас редкое событие, — сказала она мягко. — Рождение новой линии. Женщины иных миров… дали наследие нашему обществу. Это… должно быть отмечено.
По залу прошёл шорох.
Людмила почувствовала холод в животе.
Марселин продолжила:
— В таких случаях принято благословение. Публичное. Чтобы весь двор стал свидетелем.
Светлана резко напряглась.
Татьяна сжала пальцы.
Элеонор уже шагнула вперёд.
— Это не обязательная традиция, — сказала она холодно.
Марселин улыбнулась.
— Не обязательная. Но… красивая.
И тут в зал внесли поднос.
На нём лежали три тонких браслета — кристальные, прозрачные, сверкающие.
— Браслеты рода, — сказала Марселин. — Они фиксируют благословение и защищают мать и наследие.
Людмила почувствовала, как все взгляды легли на них.
Татьяна спокойно спросила:
— Кто изготовил?
Марселин улыбнулась.
— Мастер короны.
Светлана холодно сказала:
— Ложь.
Марселин чуть приподняла бровь.
— Вы сомневаетесь?