Страница 56 из 65
— Никаких напитков от чужих рук. Никакой еды без проверки. Никаких прогулок в одиночку. И главное…
Она остановилась, посмотрела на сестёр.
— Не давайте им сделать вид, что вы слабые.
Светлана кивнула.
Татьяна выпрямилась.
Людмила прошептала:
— А если я расплачусь?
Жюльен шагнул ближе и тихо сказал:
— Тогда я встану так, чтобы никто не увидел.
Людмила посмотрела на него.
И в глазах снова появились те самые «звёздочки», о которых она сама шутила.
— Я люблю тебя, — вырвалось у неё почти беззвучно.
Жюльен не улыбнулся широко.
Он просто наклонился и поцеловал её руку — медленно, так, будто закреплял клятву.
— Я знаю, — сказал он.
И это было всё.
Ночь опустилась на дом мягко.
Но вдалеке, за границей сада, в темноте снова шевельнулась тень.
Она не подходила близко.
Она просто смотрела.
И, возможно, улыбалась.
А в доме Марселин тем временем готовили приём.
Там пахло духами, воском и свежей краской — как будто даже стены перекрашивали ради впечатления.
Марселин стояла перед зеркалом, а служанка застёгивала ей платье.
— Они придут, — сказала Селестина тихо, стоя у двери.
Марселин улыбнулась.
— Конечно придут.
— И что ты сделаешь?
Марселин повернулась.
В глазах её было холодное удовольствие.
— Я сделаю так, чтобы весь двор увидел… что их любовь — не броня.
Селестина дрогнула.
— А если ты ошибёшься?
Марселин подошла ближе, очень близко.
— Я не ошибаюсь.
Она подняла палец и коснулась подбородка Селестины.
— Запомни: когда люди любят — они всегда боятся потерять. А страхом управлять проще, чем законом.
Селестина сглотнула.
Марселин улыбнулась шире.
— Завтра мы проверим их слабость публично.
Свечи дрогнули.
И ночь стала ожиданием, натянутым, как струна.