Страница 55 из 65
— Это следующий шаг.
Элеонор сложила письмо.
— Теперь вы не просто под защитой. Вы — символ.
Тишина.
Солнце коснулось горизонта.
Тени стали длиннее.
Светлана тихо произнесла:
— Значит, завтра весь мир будет смотреть.
Жюльен ответил:
— Пусть смотрит.
Людмила вдохнула глубже.
— Тогда… мы покажем им, как выглядит связь.
Татьяна медленно кивнула.
— И как выглядит сила.
В тот же вечер Марселин стояла у зеркала.
Селестина за её спиной дрожала.
— Их признали, — прошептала она.
Марселин застёгивала ожерелье.
Спокойно.
— Да.
— Мы проиграли?
Марселин встретилась взглядом со своим отражением.
— Нет.
Она улыбнулась.
— Мы только вывели их на свет.
Селестина сглотнула.
— Что ты сделаешь на приёме?
Марселин повернулась.
И в её глазах было предвкушение.
— Я сделаю так, чтобы весь двор увидел… где заканчивается их любовь и начинается страх.
Свечи дрогнули.
Ночь сгущалась.
А впереди был приём.
Где уже никто не сможет скрыться в тени.
Вечер перед приёмом при дворе был похож на подготовку к буре.
Дом не шумел — он собирался. Слуги ходили тихо, но быстрее обычного, в коридорах пахло горячей водой, мылом и свежевыглаженной тканью. Кто-то расправлял шёлковые ленты, кто-то подбирал перчатки, кто-то приносил подносы с отварами — не для красоты, для сил.
Элеонор распоряжалась спокойно, но голос её стал резче:
— Ни одного напитка извне. Ни одной «случайной» заколки. Проверить ткани. Проверить обувь.
— Это уже паранойя, — буркнула Людмила, но без злости.
Светлана тут же ответила:
— Это выживание.
Людмила вздохнула.
— Вот… а я хотела просто… блистать.
Жюльен подошёл ближе и наклонился к её уху:
— Вы будете блистать. Просто не давайте им подойти близко.
Людмила нервно улыбнулась.
— Я постараюсь.
Татьяна стояла у окна и смотрела на сад. Солнце садилось, и свет ложился по дорожкам как медь. Она чувствовала, как внутри растёт тихая твёрдость: завтра нельзя будет дрогнуть. Завтра их будут не просто оценивать — их будут пытаться смять.
Адриен подошёл сзади.
— Ты опять думаешь, — сказал он.
— Я думаю, как защитить вас всех.
— Начни с себя, — ответил он и осторожно положил ладонь ей на талию. — Ты стала центром. И это видно.
Татьяна усмехнулась.
— Я всю жизнь была центром: готовь, решай, удерживай.
Адриен поцеловал её в висок.
— Здесь за это могут убить.
Татьяна замерла.
— Ты сказал это слишком спокойно.
— Потому что это правда, — ответил он.
Она повернулась к нему.
— И что мы делаем?
Адриен смотрел ей в глаза очень прямо.
— Мы не даём им шанса. Мы не оставляем вас без защиты. Мы входим туда как семья, а не как добыча.
Она кивнула.
— Хорошо.
И вдруг добавила тихо:
— Только… пообещай мне одно.
— Что?
— Если будет выбор между мной и ребёнком… ты выберешь ребёнка.
Адриен побледнел.
— Не говори так.
— Пообещай.
Он резко сжал её ладонь.
— Я не буду выбирать. Я сохраню вас обоих.
Татьяна посмотрела на него долго.
Потом тихо сказала:
— Ладно. Тогда я верю.
Светлана готовилась иначе.
Её платье выбирали не ради красоты — ради смысла. Цвет — стальной, но с тонкой синей нитью, почти незаметной, как знак рода. На шее — украшение с кристаллом. Не крупное, но чистое и холодное. Элеонор объяснила: такой кристалл работает как «свидетель» — фиксирует прикосновения чужих рук, реагирует на определённые составы в воздухе.
— Это уже технологии, — хмыкнула Светлана.
— Это ваше преимущество, — сказала Элеонор.
Лоран стоял у двери и наблюдал.
Светлана поймала его взгляд.
— Что?
Он медленно подошёл и остановился перед ней.
— Ты красивая.
Светлана закатила глаза.
— Ты никогда не говоришь так просто.
— Сегодня говорю.
Она замерла, будто не знала, куда положить это слово.
— Не надо, — сказала она тихо.
— Надо, — ответил он.
И осторожно поправил прядь волос у её виска.
Так мягко, что Светлана едва не вздрогнула.
— Ты нервничаешь? — спросила она, чтобы отвлечься.
Лоран улыбнулся краешком губ.
— Я? Нет.
— Врёшь.
Он наклонился ближе.
— Я просто думаю, сколько людей завтра захотят дотронуться до тебя взглядом. А я не люблю делиться.
Светлана фыркнула, но в уголках губ мелькнула улыбка.
— Это ревность?
— Это связь, — сказал он.
Она выдохнула.
И на секунду позволила себе расслабиться, положив ладонь на его грудь.
— Тогда держи меня крепче.
— Всегда, — ответил он.
Людмила крутилась перед зеркалом, как девочка на выпускном.
Платье было тёплого сиреневого цвета, но глубже, чем раньше. Ткань струилась, подчёркивая фигуру. Декольте — чуть смелее, чем у сестёр, но не вульгарно. На плечах — тонкая накидка, лёгкая, как дым.
— Я похожа на… принцессу? — спросила она, прищурившись.
Светлана мрачно сказала:
— Ты похожа на мишень.
Людмила показала ей язык.
— Спасибо, ты как всегда поддерживаешь.
Татьяна улыбнулась устало.
— Люда, главное — не теряй голову.
Людмила приложила ладонь к груди.
— Я? Никогда.
— Ты её вообще редко находишь, — буркнула Светлана.
Людмила возмущённо ахнула:
— Вот! Видите? Я же говорила — она меня съест до того, как Марселин успеет.
Светлана посмотрела на неё.
И вдруг её лицо смягчилось.
— Я тебя не съем. Я тебя удержу.
Людмила замерла.
— Ого… Света… ты это сказала вслух?
Светлана резко отвернулась.
— Не распускайся.
Но Людмила уже подошла и обняла её.
— Ты моя железная сестра.
Светлана не обняла в ответ — но и не оттолкнула.
Перед выездом Элеонор собрала их в зале.
— Завтра будут провокации, — сказала она спокойно. — Марселин попытается вывести вас на эмоции. Она попытается сделать так, чтобы вы выглядели… неуместно.
Людмила подняла руку.
— Я могу выглядеть неуместно и без её помощи.
Элеонор посмотрела на неё сухо.
— Сегодня — нельзя.
Людмила вздохнула.
— Хорошо.
Элеонор продолжила: