Страница 43 из 65
— И вы… умеете любить мужчин? — спросила Селестина, будто спрашивала рецепт.
Светлана резко вскинула брови.
Татьяна напряглась.
Марселин наблюдала.
Людмила сделала паузу.
И вдруг ответила очень спокойно:
— Я умею любить людей.
Селестина моргнула, будто не поняла.
— Но… мужчина — это…
— Человек, — перебила Людмила, всё так же мягко.
Селестина нахмурилась.
Марселин улыбнулась.
— Какая милость.
И в этой фразе было презрение.
Марселин поднялась и подошла к Людмиле ближе — слишком близко.
— Вы знаете, что бывает с милыми женщинами? — прошептала она.
Людмила не отступила.
— Они остаются милыми, — сказала она тихо. — Но учатся кусаться.
Марселин задержала взгляд на её лице.
Потом медленно отступила.
— Посмотрим.
И в этот момент вдалеке раздался звук.
Колокол.
Не церковный — здесь не было церкви. Но звук был такой же: тяжёлый, зовущий, предупреждающий.
Слуга подбежал к Марселин и что-то прошептал.
Марселин на секунду сузила глаза.
— Похоже, — сказала она мягко, — мне нужно вас отпустить.
Элеонор не дала ей закончить красиво.
— Мы уже уходим, — сказала она спокойно.
Марселин улыбнулась.
— До скорой встречи.
Светлана ответила холодно:
— Сомневаюсь, что вам понравится.
Когда они вышли из дома Марселин и сели в карету, только тогда Людмила позволила себе вдохнуть глубже.
— Господи… — прошептала она. — Она реально… психопатка.
Светлана резко выдохнула.
— Она хищница. И она проверяла тебя.
— Я знаю, — тихо сказала Людмила. И вдруг добавила почти с удивлением: — А я выдержала.
Татьяна положила ладонь ей на колено.
— Выдержала.
Элеонор смотрела в окно, лицо неподвижное.
— Это была только первая попытка, — сказала она. — Теперь она будет действовать иначе.
Светлана повернулась к ней.
— Как?
Элеонор ответила ровно:
— Через ваших мужчин.
Через слухи о беременности.
И через «случайные» встречи, где вы окажетесь одни.
Татьяна сжала пальцы.
— Значит, мы не будем одни.
Элеонор кивнула.
— Именно.
Людмила вдруг тихо сказала:
— А я всё равно хочу жить громко.
Светлана посмотрела на неё.
— Живи. Но громко — умно.
Людмила усмехнулась.
— Это сложно.
Татьяна мягко ответила:
— Мы научим.
И карета покатилась домой, по дороге, где пахло мокрой землёй и морем — живым, настоящим.
А где-то за окнами, в каменном доме Марселин, племянница Селестина стояла у пруда и смотрела в воду.
— Они не такие, как ты говорила, тётя, — прошептала она.
Марселин подошла сзади, положила ладонь ей на плечо.
— Именно поэтому они мне нужны, — сказала она тихо. — Именно поэтому… мы их возьмём.
Селестина дрогнула.
— Как?
Марселин улыбнулась.
— Как берут редкость.
Сначала — восхищаются.
Потом — ломают.
Потом — присваивают.
И в её голосе было спокойствие человека, который уже начал охоту.
Карета качнулась на последнем повороте, и знакомые ворота дома Элеонор наконец показались впереди — тёмные, тяжёлые, но сейчас почти родные.
Людмила первая выдохнула — громко, без стеснения.
— Всё. Я больше не могу держать лицо. Если сейчас кто-нибудь скажет «миледи», я укушу.
Карета остановилась.
Дверь распахнулась.
Свежий ветер с моря ударил в лицо — влажный, солёный, настоящий. После душного сада Марселин воздух показался почти сладким.
И только ступив на каменную дорожку, Людмила вдруг резко остановилась.
Жюльен уже шёл навстречу.
Он не бежал — но в его шаге была напряжённая скорость человека, который всю последнюю часть дня просто ждал, когда можно будет убедиться, что она вернулась.
— Вы целы? — спросил он тихо, остановившись совсем близко.
Людмила моргнула… и вдруг улыбка исчезла.
Она просто шагнула вперёд и обняла его.
Не театрально. Не красиво.
По-человечески.
Лбом в грудь. Руками крепко.
Жюльен замер — буквально на секунду — а потом медленно обнял в ответ, осторожно, будто боялся сжать слишком сильно.
— Там… — пробормотала Людмила в ткань его камзола. — Там воздух как будто липкий… я всё время думала, что задохнусь…
Его ладонь легла на её затылок.
— Вы дома.
И только два слова — но в голосе было столько тепла, что Людмила резко втянула воздух и зажмурилась.
Светлана прошла мимо них, но на секунду задержала взгляд. В её лице мелькнуло что-то мягкое… и тут же исчезло.
Лоран уже стоял рядом.
— Что она сказала? — спросил он спокойно.
— Всё, — коротко ответила Светлана. — И ничего. Она нюхала нас, как собака.
Лоран едва заметно кивнул.
— Я так и думал.
— Она будет лезть дальше, — сказала Светлана.
— Да.
— Меня это бесит.
— Я знаю.
Она резко посмотрела на него.
— И всё?
Он выдержал взгляд.
— Я не могу запретить ей хотеть. Но я могу сделать так, чтобы она пожалела.
Светлана медленно выдохнула.
— Это звучит лучше.
В доме было тепло. Настоящее тепло — от камня, от огня, от жизни. Слуги двигались тихо, но не напряжённо. Кто-то нёс корзину с яблоками, кто-то развешивал сухие травы возле кухни, кто-то смеялся в глубине коридора — приглушённо, но живо.
Здесь воздух не давил.
Татьяна первой направилась в малую гостиную. Она сняла перчатки и положила их на стол — аккуратно, будто ставила точку.
— Мы должны обсудить всё сейчас, — сказала она спокойно. — Пока впечатления свежие.
Адриен подошёл ближе.
— Рассказывайте.
Светлана опёрлась ладонями о стол.
— Она хочет расколоть нас.
— Как? — спросил он.
— Через эмоции, — ответила Светлана. — Через слабость. Через страх.
Людмила фыркнула и плюхнулась в кресло.
— Через чай. Господи, сколько там было чая… если она не отравит, то утопит в фарфоре.
Жюльен тихо усмехнулся.
— Это её стиль.
Татьяна подняла взгляд.
— В саду были растения. Не декоративные. Лекарственные. И… опасные.
Адриен кивнул сразу.
— Я знаю, какие она собирает.
Светлана резко посмотрела на него.
— И ты молчал?
— Это не запрещено законом, — спокойно сказал он. — Но это… предупреждение.
Людмила нахмурилась.
— Она нас травить будет?