Резонанс душ

Глава 10.

Чай со вкусом стали

Вечер не наступил — он спустился.

Как занавес.

Солнце ушло медленно, оставив за собой полосу золота над морем, и это золото постепенно остыло, стало медным, потом — почти серым. Сад у дома Элеонор затих. Птицы перестали перекликаться, воздух стал плотнее.

Сегодня всё было иначе.

Сёстры чувствовали это не разумом — кожей.

Татьяна стояла перед высоким зеркалом в своей комнате. Платье — тёмно-зелёное, глубокого оттенка хвои после дождя. Ткань плотная, но мягкая, струилась по фигуре. Линия декольте сдержанная, рукава длинные, манжеты узкие. Никакой чрезмерной пышности — только силуэт.

Она поправила ворот.

В отражении смотрела не та женщина, что вчера готовила блинчики и смеялась с Людмилой.

В отражении была хозяйка.

Адриен стоял у двери. Он молчал, наблюдая. Не вмешивался.

— Слишком строго? — спросила Татьяна, не поворачиваясь.

— Нет, — ответил он. — Достаточно.

— Достаточно для чего?

— Чтобы вас боялись и уважали одновременно.

Татьяна тихо выдохнула.

— Я не люблю, когда меня боятся.

— Здесь это защита, — сказал Адриен спокойно.

Она обернулась.

— Если сегодня кто-то попробует задеть сестёр…

— Я буду рядом, — перебил он.

Татьяна посмотрела на него внимательно.

— Я знаю.

И это «знаю» было важнее обещаний.

Светлана одевалась быстрее.

Её платье было серебристо-серым, почти холодным. Ткань отливала светом, будто впитала в себя кристальный блеск стен. Волосы убраны строго, без лишних локонов.

Она смотрела на себя критически.

— Я похожа на судью, — пробормотала она.

Лоран подошёл ближе.

— Вы похожи на женщину, которая не позволит себя съесть.

Светлана фыркнула.

— Я и не собираюсь.

Она резко повернулась к нему.

— Если эта… хозяйка чаепития начнёт провоцировать, я не буду молчать.

— Вы будете говорить, — спокойно ответил Лоран. — Но вы будете выбирать слова.

Светлана закатила глаза.

— Ты тоже меня тренируешь?

— Я вас поддерживаю.

Она замерла.

— Лоран… — голос стал тише, — если сегодня кто-то намекнёт на… беременность…

Лоран выдержал её взгляд.

— Вы ничего не подтвердите. И ничего не опровергнете.

— И если это правда?

— Тогда они узнают тогда, когда это будет выгодно вам.

Светлана медленно кивнула.

— Хорошо.

Но когда она повернулась к двери, пальцы её на секунду снова легли на живот.

Почти незаметно.

Людмила не могла стоять спокойно.

Её платье было сиреневым — мягким, с лёгким блеском, словно вечернее небо перед грозой. Талия подчеркнута, юбка чуть пышнее, чем у сестёр.

Она крутилась перед зеркалом.

— Я не переборщила? — спросила она у Жюльена.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Я не выгляжу как… ну… как слишком радостная?

Жюльен чуть улыбнулся.

— Вы выглядите как вы.

Людмила остановилась.

— А если это проблема?

— Тогда проблема — не вы.

Она вдруг серьёзно посмотрела на него.

— Ты будешь смеяться, если я что-то ляпну?

— Я буду гордиться, — ответил он.

Людмила моргнула.

— Ты неисправимый.

— Возможно.

Она подошла к нему ближе.

— Жюльен… я боюсь не за себя.

— За сестёр?

— Да.

Он коснулся её пальцев.

— Мы трое не позволим им навредить.

Она кивнула.

— Тогда поехали.

И уже у двери, почти шёпотом:

— И если я сегодня кого-то доведу до истерики… это будет красиво.

Жюльен тихо усмехнулся.

— Я не сомневаюсь.

Кареты двигались медленно.

Дворец, куда их везли, стоял на возвышении. Камень — светлый, почти белый. Башни вытянутые, окна узкие, но витражи внутри сияли цветом, даже в сумерках.

Перед входом — широкая лестница.

Фонари с кристаллами давали ровный, холодный свет.

Сёстры вышли одновременно.

Не договорившись.

Но синхронно.

Людмила — с лёгкой улыбкой.

Татьяна — сдержанно.

Светлана — холодно.

И это было красиво.

Внутри пахло не едой — духами. Тяжёлыми, сладкими. Слишком много.

Зал был высок. Потолок поддерживали колонны, на которых были вырезаны те же символы, что и на каменной арке — только тоньше, изящнее.

Женщины уже ждали.

Платья — насыщенных оттенков: бордо, чёрный, тёмно-синий. Драгоценности сверкали.

Улыбки — идеальные.

И холодные.

— Добро пожаловать, — раздался мягкий голос.

Она стояла чуть впереди остальных.

Высокая. Стройная. Платье цвета тёмной вишни. Волосы убраны идеально. Глаза — светлые и слишком внимательные.

Та самая.

— Леди Марселин, — представила Элеонор спокойно.

Марселин чуть наклонила голову.

— Я так рада познакомиться с… новыми хозяйками, — произнесла она мягко.

Людмила едва заметно подняла бровь.

Чай со вкусом крови, да? — мелькнуло в голове.

Татьяна шагнула вперёд первой.

— Благодарим за приглашение, — сказала она ровно.

Голос звучал спокойно. Уверенно.

Марселин перевела взгляд на Светлану.

— Говорят, вы очень… рациональны.

Светлана улыбнулась так, как учила Элеонор.

— Рациональность — это полезно.

— Но скучно, — мягко заметила Марселин.

— Только для тех, кто привык играть без правил, — ответила Светлана.

В зале стало тише.

Людмила мысленно захлопала.

Марселин перевела взгляд на неё.

— А вы… самая младшая?

— Самая громкая, — с улыбкой ответила Людмила.

Смех прошёлся по залу — лёгкий, натянутый.

— Смелость — редкость, — сказала Марселин.

— В нашем мире — нет, — мягко ответила Людмила.

Марселин замерла на секунду.

— В вашем мире?

Татьяна вмешалась спокойно:

— Мы все из одного мира.

И это было сказано без страха.

Марселин медленно улыбнулась.

— Значит, вы подтверждаете слухи.

— Слухи живут дольше правды, — ответила Татьяна.

В глазах Марселин мелькнула искра.

— Чай уже подан, — сказала она.

Столы стояли вдоль стены. Фарфор тонкий, почти прозрачный. Сладости — изысканные. Фрукты — нарезаны идеально.

Сёстры заняли места.

Мужчины остались позади — не вмешиваясь, но присутствуя.

Марселин подняла чашку.

— За редкость, — сказала она.

— За выбор, — спокойно добавила Элеонор.