Страница 29 из 65
Светлана молча подняла подушку — ту самую, которую слуги аккуратно положили рядом — и очень спокойно нацелилась.
Людмила мгновенно спряталась за Жюльена.
— Я под защитой мужа!
Жюльен стоял, будто не знал, смеяться ему или спасать честь семьи. Потом тихо сказал:
— Людмила… вы провоцируете.
— Я праздную, — гордо ответила Людмила. — У меня ещё продолжается день рождения.
— Он был три дня назад, — сухо напомнила Татьяна.
— Три дня назад меня похитили красавцы, — парировала Людмила. — Это считается продолжением праздника.
Элеонор, сидевшая чуть в стороне, наблюдала за этим с тем самым выражением лица, которое у строгих учительниц появляется, когда класс неожиданно показывает признаки живой жизни. Она не улыбалась широко — но взгляд у неё стал теплее.
Свёкор появился позже.
Мужчина в возрасте, высокий, с седыми висками и всё ещё прямой осанкой. Одет аккуратно, благородно, но без лишнего блеска. В его походке не было суеты. Он остановился у пледа и посмотрел на сестёр с любопытством.
— Это они, — сказала Элеонор ровно.
Свёкор кивнул.
— Значит, Земля опять прислала нам бурю.
Людмила тут же выпрямилась.
— А вы тоже с Земли?
Свёкор слегка приподнял брови.
— Нет. Но я женился на женщине с Земли. И с тех пор знаю: спорить бесполезно. — Он сел, принял чашку кофе и добавил спокойно: — Лучше слушать и учиться.
Светлана неожиданно хмыкнула.
— Умный.
Лоран посмотрел на неё — и в его взгляде мелькнула благодарность, будто она похвалила не свёкра, а саму идею не воевать бесконечно.
Татьяна потянулась к корзине и вдруг поймала на себе внимательный взгляд свёкра.
— Меня зовут маркиз Анри де Монтрезор, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы понимали: вы не первые женщины из другого мира. Но вы — редкие. И вы — опасные.
Людмила подавилась яблоком.
— Опасные?! Мы?! Мы вообще-то милые!
Анри посмотрел на неё невозмутимо.
— Милые женщины опаснее всего. Они меняют правила незаметно.
Людмила моргнула. Потом широко улыбнулась.
— Спасибо. Я согласна.
Татьяна подавила смешок.
Светлана, наоборот, сказала сухо:
— Он прав.
Людмила повернулась к ней.
— Ты чего такая умная?
— Потому что иначе я бы уже умерла, — отрезала Светлана, и это прозвучало так честно, что Людмила на секунду замолчала.
Элеонор поставила чашку.
— Теперь слушайте внимательно, — сказала она. — Ваша «живость» и ваша «бескорыстность» — да, я это вижу, — раздражают местных женщин. Потому что местные женщины привыкли, что мужчина — ресурс. А вы… — её взгляд задержался на Людмиле, — вы смотрите на мужчину как на человека.
— Ну да, — Людмила пожала плечами, будто это очевидно. — Он же человек.
Элеонор коротко кивнула.
— Для них это революция. И революцию будут пытаться задавить.
Татьяна нахмурилась.
— Эта женщина… которая в зале…
— Она не одна, — сказал Анри. — Есть круг при дворе. Есть вдовы. Есть матери, которые хотят «пристроить» мужчин в теневые дома. И есть Корона, которая закрывает глаза, пока всё выглядит законно.
Светлана резко спросила:
— А мы для них… законны?
Адриен ответил спокойно:
— Союз закреплён. Это защищает.
— «Защищает», — повторила Светлана с горечью. — До первого покушения.
Лоран тихо сказал:
— Поэтому вы должны научиться вести себя так, чтобы не дать им повода.
Людмила вскинула руки.
— О! Я умею! Я могу быть паинькой!
Светлана посмотрела на неё, как на человека, который только что заявил, что умеет летать.
— Люда.
— Ладно… — Людмила вздохнула. — Я могу притвориться паинькой.
— Уже лучше, — сухо сказала Татьяна.
Элеонор продолжила:
— Первое, что вам нужно — сплотиться. И не давать чужим женщинам играть вами по отдельности. Здесь любят отрывать куски от целого. По одному. Вам это нельзя.
Татьяна кивнула.
— Мы поняли.
Светлана добавила:
— Мы и так вместе. Хоть и… — она бросила взгляд на Людмилу, — …с таким хвостом.
— Я не хвост, — возмутилась Людмила. — Я мотор!
Жюльен тихо рассмеялся. Потом поймал взгляд Элеонор — и тут же сделал лицо «я серьёзный взрослый мужчина». Получилось плохо.
Элеонор вдруг спросила, глядя на сестёр:
— У вас есть что-то, что вы умеете делать лучше местных женщин?
Татьяна ответила сразу:
— Готовить.
Светлана — через паузу:
— Думать.
Людмила — не сомневаясь:
— Любить.
Тишина на секунду стала слишком плотной.
Даже море шумело ровнее, будто ждало, что скажут.
Элеонор чуть опустила взгляд — и только потом сказала:
— Это и есть ваша сила. Но сила — это не только тепло. Это и ответственность. Любить здесь опасно. Потому что любовь делает вас видимыми.
Людмила сжала пальцы на краю пледа.
— Я не умею иначе, — сказала она тихо.
Жюльен, не говоря ни слова, накрыл её руку своей ладонью. Не демонстративно. Просто — чтобы она почувствовала: рядом.
Светлана заметила это и вдруг, неожиданно для себя, сказала:
— Это красиво. Но бесит.
Лоран тихо спросил:
— Почему?
Светлана резко повернулась к нему.
— Потому что я всю жизнь считала, что мне нельзя быть слабой. А здесь… — она махнула рукой в сторону пледа, моря, корзин, мужчин, — …всё будто специально сделано так, чтобы я расслабилась. И мне от этого… страшно.
Лоран кивнул.
— Это честно.
— Не надо меня хвалить, — буркнула Светлана.
— Я не хвалю. Я слышу.
Эта фраза ударила по ней сильнее, чем любая перепалка. Светлана резко отвернулась и сделала вид, что очень заинтересовалась сыром.
Татьяна посмотрела на сестру внимательнее. И впервые за последние дни не увидела в ней только колючки — увидела усталость.
— Свет, — сказала она тихо, — ты ешь вообще?
Светлана раздражённо махнула рукой.
— Ем. Просто… — она замялась, — …не хочу, чтобы меня жалели.
— Мы не жалеем, — ровно сказала Татьяна. — Мы просто рядом.
Людмила тут же полезла обниматься.
— Девочки! Я вас люблю!
Светлана, не выдержав, ткнула её локтем.
— Отстань. Дай подышать.
— Я даю! — радостно заявила Людмила и тут же снова прижалась плечом. — Вот, я рядом, но не давлю.
Светлана фыркнула.
— Ты давишь одной своей жизнью.
Анри наблюдал за этим и сказал, глядя на Адриена:
— Они настоящие.
Адриен кивнул.