Страница 23 из 65
— Не буду.
— И не смей говорить «госпожа», — прошептала она, и сама удивилась, что прошептала.
Лоран улыбнулся у её губ.
— Как мне вас называть?
Светлана замерла.
И вдруг сказала:
— Света.
Это прозвучало так по-земному, так по-настоящему, что у неё перехватило дыхание. Будто она протянула ему ниточку в свой мир.
Лоран произнёс тихо:
— Света.
И поцеловал её так, будто держит эту ниточку на ладони и боится порвать.
Светлана чувствовала, как её злость растворяется в тепле. Как внутри появляется предательская мысль: «Если бы это было настоящим…»
После она лежала на подушках и смотрела на витражный потолок — звёзды были видны через стекло, и свет кристаллов делал их ближе.
— Я всё равно вам не верю, — сказала она тихо.
Лоран гладил её волосы — очень осторожно, как будто это самое ценное.
— Вам и не нужно верить мне, — ответил он. — Вам нужно верить себе.
Третий день был самым опасным.
Потому что Светлана стала тише.
Не потому, что смирилась. Потому что начала чувствовать.
Она больше не кричала на слуг. Только смотрела на них так, что они сами отступали. Она перестала бить посуду — не потому, что «стыдно», а потому, что поняла: она делает это не для них. Она делает это для себя, чтобы выплеснуть страх. А страх уже не был таким острым.
Она всё чаще ловила себя на том, что прислушивается к шагам Лорана. И это бесило.
Вечером она снова стояла у стекла зимнего сада. Листья двигались от невидимого ветра. Цветы пахли влажной свежестью.
Лоран подошёл сзади и остановился на расстоянии.
— Вы думаете, — сказал он тихо.
Светлана усмехнулась.
— Я всегда думаю.
— Сейчас вы думаете о том, как не привязаться, — произнёс он.
Светлана резко обернулась.
— Вы слишком много знаете.
— Я наблюдаю, — ответил он. — Это моя привычка.
Она шагнула ближе.
— А моя привычка — не быть чьей-то.
Лоран кивнул.
— Я не хочу, чтобы вы были «чьей-то».
Светлана прищурилась.
— Тогда что вы хотите?
Лоран посмотрел ей в глаза — и в его взгляде вдруг стало больше огня.
— Я хочу, чтобы вы захотели остаться рядом со мной. Не по закону. Не потому что таков мир. А потому что вам хорошо.
Светлана замерла.
Её горло сжалось. Сердце ударило сильнее.
— Мне не бывает «хорошо» просто так, — сказала она тихо.
— Я знаю, — ответил Лоран. — Поэтому я не тороплю.
И это «не тороплю» снова ударило по ней, как по слабому месту.
Третья ночь была уже не торгом.
Она была признанием.
Светлана не сказала «да». Она не произнесла никаких слов. Она просто подошла и сама положила ладонь ему на грудь — туда, где билось сердце.
— Не делай вид, что тебе всё равно, — прошептала она внезапно. — Это раздражает.
Лоран усмехнулся.
— Мне не всё равно.
— Тогда… — она выдохнула, — тогда перестань быть идеальным.
Лоран наклонился и поцеловал её так, что у неё закружилась голова.
В этой ночи было больше искр, чем в предыдущих. Больше дыхания, больше горячего напряжения в словах, больше того, что Светлана всегда держала под контролем и ненавидела показывать: нужду в тепле.
Потом она лежала, уткнувшись лбом ему в плечо, и тихо сказала:
— Завтра я должна увидеть сестёр.
Лоран поцеловал её в висок.
— Увидите.
Светлана подняла голову.
— Не «увидите». Я спрашиваю: это правда?
Лоран смотрел на неё спокойно.
— Завтра утром на завтрак придут ваши сёстры. И мои братья.
Светлана замерла.
Дыхание сбилось.
— Куда?
— Сюда, — ответил он. — В этот дом. На завтрак.
Светлана закрыла глаза.
И впервые за эти дни в её груди стало не колючее напряжение, а облегчение.
Она тихо выдохнула:
— Хорошо.
Лоран провёл пальцами по её волосам — очень бережно, и это прикосновение было как обещание: завтра мир перестанет быть клеткой и станет… чем-то другим.