Резонанс душ

Глава 6.

Завтрак у старшего

Татьяна проснулась ещё до рассвета — не потому что выспалась, а потому что внутри сидела пружина. Та самая, которая не даёт расслабиться, когда ты до конца не понимаешь, где твои близкие и что будет дальше.

Она лежала на спине, смотрела в потолок и слушала море. Оно шумело где-то внизу, как вчера, как позавчера, как всегда — и от этого становилось только тревожнее: слишком стабильный звук для ситуации, которая перевернула её жизнь.

Адриен поднялся раньше, чем она успела окончательно разогнаться мыслью.

Он уже был одет — не парадно, но так аккуратно и собранно, будто даже утро у него подчиняется порядку. Волосы убраны. Камзол застёгнут. Тонкая рубашка под ним белая, свежая. И взгляд — внимательный, ровный.

— Вы не спали? — спросила Татьяна сухо, больше из упрямства, чем из заботы.

— Я спал достаточно, — ответил он.

— «Достаточно»… — она фыркнула. — Это когда тебя похищают, а потом три дня убеждают, что ты теперь жена?

Адриен выдержал её взгляд.

— Сегодня вы увидите сестёр, — сказал он спокойно.

Эта фраза всё ещё казалась не настоящей. Как обещание, которое можно легко взять назад.

Татьяна стиснула пальцы.

— Когда?

— На завтраке.

— Где?

— В моём доме, — ответил Адриен. — Здесь.

Она замерла.

— Здесь? То есть… они приедут ко мне?

— Да, — сказал он так просто, будто речь шла о визите соседей на чай.

Татьяна резко выдохнула и пошла в ванную. Не потому что ей хотелось, а потому что нужно было занять руки. Иначе она начнёт либо кричать, либо плакать.

Светлана проснулась так, будто её разбудили приказом.

Она резко открыла глаза, села и сразу огляделась — как человек, который проверяет: всё на месте? дверь? одежда? выход?

Лоран лежал рядом, повернувшись на бок, и смотрел на неё спокойно, без попытки коснуться, без привычной утренней «нежности».

Это было правильно. Потому что Светлана сейчас была опасной.

— Сегодня, — сказала она, не поздоровавшись.

— Сегодня, — подтвердил Лоран.

— Если это ложь…

— Это не ложь, — спокойно ответил он.

Светлана выдохнула — и только потом заметила, что пальцы у неё дрожат. Она тут же сжала кулаки, будто могла задавить дрожь силой.

— Я не буду плакать, — сказала она зло, как будто Лоран собирался обвинить её в слабости.

Он чуть улыбнулся.

— Вы и не умеете.

— Умею, — буркнула Светлана. — Просто не люблю.

Лоран поднялся и подал ей плащ.

— Поедем.

Светлана резко взяла плащ.

— Не командуйте.

— Я прошу, — ответил он.

Светлана закатила глаза, но плащ накинула.

Людмила проснулась с визгом.

Не от ужаса. От радости.

— СЕГОДНЯ! — вскочила она на кровати. — СЕГОДНЯ Я УВИЖУ ДЕВОЧЕК!

Жюльен, ещё сонный, приподнялся на локте и посмотрел на неё с тем самым выражением, с которым смотрят на солнце: красиво, ярко, но слишком активно для утра.

— Тише, — пробормотал он.

— Не могу! — Людмила подпрыгнула и, не стесняясь, поцеловала его в щёку. — Ты понимаешь? Я их обниму! Я проверю, не убили ли они тебя за то, что ты меня похитил! Я им всё расскажу! Я…

— Людмила, — Жюльен поймал её руку и сжал, — выдохните.

— Я выдыхаю, — честно сказала она. — Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я готова.

Она выскочила с кровати, начала носиться по комнате, как по гардеробной перед вечеринкой:

— Что надеть?

— Мне надо выглядеть как именинница, даже если меня украли в другой мир!

— Где мои платья?

— Аааа! А если они думают, что я их специально сюда привела?

Жюльен смотрел, как она бегает, и в его глазах было что-то очень человеческое: смесь восхищения и обречённости.

— Они вас догонят, — сказал он тихо.

— Пусть попробуют! — радостно заявила Людмила. — Я бы и сама себя догнала!

Кареты подъезжали к дому Адриена почти одновременно.

Татьяна стояла у окна в холле, сжимая в руках чашку кофе так, будто чашка — якорь. Воздух пах чистотой, деревом, морем. Витражи в высоких окнах отдавали на каменный пол цветные тени, и эти тени раздражали: слишком красиво для нервов.

В доме было движение.

Слуги — мужчины — бегали бесшумно, как хорошо обученные тени. Стол накрывали в большой светлой зале, где длинные окна выходили на море и сад. Белая скатерть, серебро, фрукты, выпечка, кувшины с водой и соком, мёд, сыр, рыба, горячий хлеб. Всё выглядело так, будто здесь каждое утро завтракают, как на празднике.

Татьяне хотелось кричать: «Да у меня дома на завтрак максимум бутерброд и кофе на бегу!» — но она держалась.

Адриен вошёл в зал и коротко сказал слуге что-то на местном языке. Слуга кивнул и исчез.

Татьяна повернулась к Адриену.

— Вы уверены, что они приедут сюда?

— Да, — ответил он.

— И… вы уверены, что они… — Татьяна сглотнула, — что с ними всё хорошо?

Адриен посмотрел на неё с тем самым спокойствием, которое раньше бесило, а теперь неожиданно поддерживало.

— Они живы. Они с мужчинами, которые их выбрали. И эти мужчины не глупы.

Татьяна усмехнулась.

— «Не глупы». Спасибо. Это очень успокаивает.

— Это правда, — спокойно сказал Адриен.

С улицы послышался стук колёс.

Татьяна замерла.

Её пальцы так сильно сжали чашку, что она почувствовала горячее керамики кожей.

Двери холла распахнулись.

Внутрь вошла Светлана.

Она была в плаще, но всё равно двигалась так, будто идёт в бой. Глаза холодные, острые. Подбородок поднят. Лоран шёл рядом — на полшага позади, как тень, которая не давит, но не отпускает.

Татьяна увидела сестру — и у неё внутри что-то обрушилось.

Она шагнула вперёд.

Светлана тоже остановилась. На секунду — как будто не верит глазам.

А потом обе одновременно сделали шаг, второй, третий — и сошлись в объятии так резко, что едва не сбили друг друга с ног.

— Ты жива! — выдохнула Татьяна.

— А ты… — Светлана хрипло рассмеялась. — Господи… я думала, ты сейчас начнёшь готовить борщ и примешь это как курорт.

— Я почти так и сделала, — буркнула Татьяна и, не выдержав, прижала сестру крепче. — Где Люда?

— Не знаю, — Светлана резко отпустила Татьяну и обернулась, как ястреб. — Где эта… именинница?

— Едет, — коротко сказал Лоран.

Светлана бросила на него взгляд, от которого любой другой мужчина вежливо бы умер. Лоран не умер. Он только опустил глаза на секунду — в жесте уважения или привычки.

— Не делай так, — прошипела Светлана.