Резонанс душ

Глава 4.

Светлана

Карета шла мягко — так мягко, что у Светланы это вызывало не облегчение, а раздражение. Слишком гладко. Слишком правильно. Слишком так, будто даже дорожные камни здесь заранее согласовали, где им лежать, чтобы колёса не смели спорить.

Она сидела прямо, как на собеседовании, где от результата зависит жизнь. Ладони на коленях, пальцы сцеплены, ногти чуть впиваются в кожу — не больно, просто чтобы тело не расползлось в панике. Она не позволяла себе ни истерики, ни слёз. Не потому, что «сильная». Потому что, если она сейчас сорвётся, у неё не останется ни одного инструмента. А инструмент — это голова.

Голова у неё работала.

В поворотах она отмечала, куда уводит ветер.

По влажности воздуха понимала — море рядом, не отпускает.

По запаху — мокрый камень, зелень, цветы… значит, дом не в голой скале, а в саду.

Напротив сидел Лоран. Он держался иначе, чем его брат: меньше стального льда, больше мягкого контроля. От него не тянуло угрозой — и это было коварно. Угрозы легче распознавать. Мягкость всегда подходит ближе незаметно.

Лоран смотрел на неё так, будто хотел её успокоить взглядом. Светлана сдержалась, чтобы не усмехнуться: если бы взглядом можно было успокаивать женщин, мир давно бы превратился в рай и закрылся на ремонт.

Карета остановилась.

Дверца распахнулась, и ночной воздух ударил в лицо — морской, прохладный, пахнущий солью и цветами одновременно. Светлана резко вдохнула. Настоящий воздух. Не кондиционер. Не ароматизатор. Настоящий.

Она вышла первой — не дожидаясь руки.

И замерла.

Дом был… светом.

Фасад из светлого камня уходил вверх плавными линиями, без тяжёлых бастионов. Окна — большие, витражные, переливающиеся даже в темноте. Витражи не выглядели театральной бутафорией: стекло было глубинным, как драгоценный камень. Сине-зелёные узоры с тонкой золотистой прожилкой ловили лунный свет, и казалось, что дом внутри дышит тёплым сиянием.

Слева от центрального входа — стеклянный купол зимнего сада. Внутри, в тени, угадывались высокие листья, цветы, и влажный блеск — как в оранжерее после полива.

Дорожка к дому была выложена камнем, но между плитами росла низкая зелень с мелкими белыми цветами. Запах — свежий, чуть сладкий, головокружительный.

Светлана медленно выдохнула.

— Красиво, — произнесла она ровно, как будто ставила оценку, а не теряла почву под ногами.

Лоран встал рядом, не касаясь, и это «не касаясь» почему-то злило ещё сильнее.

— Я рад, что вам нравится, — сказал он.

— Мне нравится архитектура. Не ситуация, — отрезала она.

У входа стояли слуги. Мужчины. Тёмная форма, белые перчатки, опущенные глаза.

— Госпожа, — произнёс один из них.

Светлана даже не посмотрела на него.

— Не надо.

— Как прикажете, госпожа.

Она резко повернула голову.

— Вы глухие?

Слуга не дрогнул.

Лоран тихо сказал:

— Они не глухие. Это обращение. Уважение.

— Уважение — это когда меня спрашивают, хочу ли я быть здесь, — выплюнула Светлана.

Лоран не стал спорить. Он просто открыл дверь и пропустил её вперёд. И этим спокойствием он словно подбрасывал ей дрова в огонь.

Внутри было светло.

Не свечи. Не лампы.

Свет струился сверху, потому что потолок холла был стеклянным — витражным, но прозрачным настолько, чтобы сквозь него виднелись звёзды. Стекло держали тонкие металлические переплёты с кристаллическими нитями, и эти нити мягко подсвечивали пространство изнутри. Свет был тёплым, ровным, без копоти и запаха дыма.

Холл был просторный, воздушный. По стенам — не гобелены, а светлый камень и деревянные панели. Здесь было много белого мрамора: скульптуры, фрагменты колонн, постаменты с вазами. Скульптуры не выглядели «музейно» — они были как часть дома, как дыхание хозяина.

На стенах, между витражами, были встроены гладкие панели с кристаллическими вставками — тонкие линии, похожие на жилы. Светлана задержала взгляд.

— Это… техника? — спросила она невольно.

Лоран кивнул.

— Дом питается кристаллами.

Светлана медленно повернулась к нему.

— Значит, вы не живёте в «средневековье».

— Мы живём в Элларии, — спокойно ответил он.

Это слово снова ударило, как холодной водой. Эллария. Не «площадка». Не «реконструкция». Не «шоу».

Светлана сжала зубы.

— Я хочу видеть сестёр.

Лоран не отвёл взгляда.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что связь должна закрепиться.

Светлана резко подняла руку.

— Не произносите это слово.

— Тогда скажу иначе: порядок должен быть соблюдён.

— Порядок? — её голос стал тихим и опасным. — Вы говорите о порядке, когда нас… унесли на плечах?

Лоран выдержал паузу. Потом сказал, тоже тихо:

— Если бы я не увёл вас, меня увели бы.

Светлана замерла.

— Куда?

— В теневой круг, — произнёс он спокойно. — Туда, где мужчина — вещь. Где его используют и ломают. Где его «связь» разрывают смертью женщины, чтобы забрать имущество.

Светлана медленно вдохнула. Внутри щёлкнуло что-то холодное: это не романтическая сказка. Это мир с законами, где ставят на кон не чувства, а собственность и власть.

— И вы решили, что я — спасение? — спросила она сухо.

— Я решил, что вы — шанс выжить и остаться человеком, — ответил Лоран. — И что вы не будете такой, как они.

Она усмехнулась.

— Вы меня не знаете.

— Я видел ваш взгляд, — спокойно сказал он. — Вы смотрели не как хозяйка на вещь. Вы смотрели как равная на равного.

Светлана резко отвела глаза. Её бесило, что он угадал.

— Покажите ванную, — сказала она внезапно.

Лоран приподнял бровь.

— Ванную?

— Да. Я хочу понять уровень вашего… порядка.

Он кивнул и повёл её по коридору.

Коридор был светлым, с арками, витражи бросали на пол узоры — синеву, зелень, золотые полосы. В воздухе пахло цветами и чем-то свежим, как после дождя.

Дверь открылась.

Ванная была не «помещением», а маленьким храмом комфорта.

Каменная чаша, встроенная в пол, гладкая, тёплая на ощупь. Пар поднимался лёгкой дымкой. На стене — кристаллическая панель, и когда Лоран коснулся её пальцами, вода зашумела сильнее и стала горячее.

Светлана подошла, опустила ладонь.

Горячая.

Она молча посмотрела на него.