Страница 17 из 80
Глава 5 Архивы и байки
Эта глава моей истории будет производственной, предупреждаю сразу. В ней никто не горит, не тонет и не вылетает из Академии. В ней оформляются документы. Если вам кажется, что это скучно, значит, вы никогда не видели, как правильно оформленный документ останавливает беду на дальних подступах, а я видел, и не раз, поэтому расскажу все как было, с номерами форм.
Начнем с ночи, потому что настоящая учеба у меня четвертый год начинается после отбоя.
Ночь в нычке на четвертом курсе выглядела так. Я сидел на ящике из-под фильтров, привалившись к теплой магистрали, питбой стоял на штатном месте, на полке из двух кабельных лотков, и Мири гоняла зачетные сценарии выпускного курса. Доступ к учебным симуляторам и архивам летной подготовки ей полагался, подчеркиваю это слово, полагался: терминал курса выдает материалы любому кадету по учебному запросу, запрос я подавал со своего номера, и все, что приходило, честно скармливалось напарнице. Нелегальной во всей этой схеме была ровно одна величина: скорость. Кадет читает методичку вечер. Мири ела годовой архив за ночь, и от объемов, которые проходили через мой учебный профиль, у любого аналитика встали бы дыбом вероятности. Поэтому объемы мы дозировали: я запрашивал по-человечески, порциями, с паузами, как ест уставший человек, а не как пылесос. Маскировка, как учит устав, это не отсутствие сигнала. Это правдоподобный сигнал.
Сценарии она ела и ругалась. Ругань на зачетные сценарии стала в ту осень жанром наших ночей, и я его записывал, потому что такое не повторяется.
— Сценарий двенадцать, «прорыв конвоя». — Голос был инспектора, принимающего дом у бракоделов. — Противник маневрирует идеально, экипаж не устает, топливо не кончается. Интендантская служба в сценарии отсутствует как класс. Вероятность встретить такого противника в жизни: ноль. Вероятность встретить отсутствие интендантской службы: сто процентов, каждый день. Сценарий переоценивает противника и недооценивает интендантство. В жизни наоборот.
— Запиши в рецензии.
— Записала. Раздел «наблюдения». Он у меня толстеет быстрее прочих.
Про журнал, раз уж он всплыл, доложу, что знал к той осени. Журнал у нее делился на разделы, и названия разделов она выдавала, а содержание нет. «Наблюдения». «События». «Заявленные намерения», самый короткий и самый дорогой в обслуживании, там лежала моя первая строка. И еще какие-то, числом неизвестным. Однажды я спросил, сколько всего разделов. Она помолчала свои полторы секунды и ответила: «Достаточно». Больше я вопросов инвентаризационного характера не задавал: у каждого свой ящик Гейра, и лазить в чужой без приглашения не учат ни на одной сортировке.
Антивирус, вот про что надо рассказать, пока не забыл, потому что это чистый анекдот, а анекдоты в хронике держат температуру.
На первом курсе всем кадетам ставят на личные терминалы штатный пакет защиты, кадетский, урезанный, версии, которая устарела еще до моего рождения. Положено, поставили и мне, прямо поверх Мири, точнее, поверх того, что сканер посчитал «терминалом персональным, армейского образца». Я тогда неделю ходил и потел: думал, пакет начнет копать. Пакет не копал. Пакет спал. А этой осенью, разбирая с Мири профиль перед годом больших запросов, я предложил его наконец снести от греха.
— Отклонено. — Слово легло на экранчик раньше голоса. — Пакет остается.
— Он же тебя сканирует. Раз в неделю, по четвергам.
— Он сканирует то, что я ему показываю. Четвертый год подряд он находит одно и то же: лицензированный модуль учета, две игры и папку «конспекты». Я поддерживаю его находки в актуальном состоянии. Это называется ширма, курсант. Пусть системе будет что проверять. Система, у которой ничего не находится, начинает искать лучше.
Я снял вопрос. В самом деле: самый спокойный проверяющий, это проверяющий, который каждый раз находит ожидаемое. Скучный результат, довольный инспектор. Работает с досмотром, работает с антивирусом, работает, подозреваю, со всей Империей в целом, но это уже не моя тема, у меня допуска нет.
Теперь про день, потому что днем тоже шла жизнь, и в ней была лекция, которую я обязан занести в хронику.
Кафедра связи читала нам курс «устойчивость имперских сетей передачи данных». Лектор, немолодой майор с голосом человека, двадцать лет говорящего в микрофон без обратной связи, вышел к доске и произнес формулу, которую я потом слышал в этом кампусе еще раз десять, от разных людей, с одинаковой интонацией:
— Имперская сеть передачи данных, кадеты, спроектирована с многократным резервированием и неуязвима для внешнего вмешательства. Запишите.
И мы записали. Я записал дословно: «имперская сеть неуязвима». Посмотрел на фразу. Фраза стояла в тетради ровно, уверенно, как забор. Я подумал про досмотр, который видит то, что ему показывают. Про антивирус, который четвертый год находит две игры и папку «конспекты». Про то, что «неуязвима», это не свойство железа, это свойство отчетности. И поставил рядом с фразой, на полях, один знак вопроса. Больше ничего. Знак вопроса, это была вся моя рецензия, и я до сих пор считаю ее исчерпывающей.
Сосед по парте, увидев, спросил, чего это я. Я сказал: конспектирую с резервированием. Сосед не понял, и это тоже было в некотором смысле про устойчивость имперских сетей.
Теперь хребет главы: заявка.
Задача стояла с первой недели, Мири ее сформулировала сама: к летной практике ей нужны были схемы бортов учебного отряда. Не байки, не мои конспекты с округлениями, а документация: силовые схемы, магистрали, паспорта досмотров, перечень допусков. На третьем курсе я бы добывал это по знакомству, через доки, серыми тропами, и добыл бы, но год стоял не тот, чтобы ходить серыми тропами. Год стоял такой, что ходить надо было по белым, громко топая.
И тут выяснилось, что за три года я, сам не заметив, выучил имперский язык до разговорного уровня. Смотрите руками.