Страница 18 из 80
Терминал курса, с которого подаются запросы, стоит в холле учебного корпуса, один на поток, и очередь к нему живет по своим законам: перед сдачей работ не протолкнуться, в остальное время пусто. Я пришел в пустое время, в среду, после обеда, и все равно отстоял за двумя страдальцами: первый забыл код формы и листал справочник со скоростью человека, читающего приговор, второй подавал рапорт на замену матраса и завис на поле «обоснование». Я, дождавшись, посоветовал писать «износ критический, эксплуатация невозможна»: формулировка сработала, страдалец убыл счастливый, а я остался с мыслью, что имперские формулы, как ключи из хорошей стали, подходят к неожиданному числу замков.
В порядке подготовки к летно-инженерной практике кадет выпускного курса вправе запросить учебно-методические материалы по профилю практики. Форма двенадцать дробь семь, «запрос учебных материалов», подается через терминал курса, виза руководителя потока, срок рассмотрения десять суток. Я сел и составил запрос, как учили меня три года кафедральные войны: широко в основании, точно в формулировках. «Для подготовки к практике прошу предоставить: технические описания и схемы бортов учебного отряда, эксплуатационную документацию по типам, перечень бортов с отметками о техническом состоянии». И обоснование, мое любимое место: «в целях заблаговременного изучения материальной части и снижения аварийности». Снижение аварийности, это в имперском языке волшебные слова. На них резолюция «отказать» не ложится грамматически.
Руководитель потока, подписывая, посмотрел на меня поверх планшета:
— Форк, вся документация? По всем бортам?
— Так точно. Не знаю же, на какой посадят.
Он хмыкнул, но подписал, потому что возразить было нечем: не знаю же. Логика, дорогие мои, это тоже инструмент, и как всякий инструмент, она любит, когда ее держат правильной стороной.
Через девять суток, на сутки раньше срока, на мой профиль упал пакет: сто сорок мегабайт документации, шестнадцать бортов, схемы, паспорта, перечень. Легально. С регистрационным номером. С припиской «для использования в учебных целях». Я сидел перед этим пакетом и испытывал чувство, которого не испытывал ни разу за три года бумажных войн: бумага сработала не вокруг Мири, не мимо Мири, а НА Мири. Впервые за нашу общую биографию система собственными руками, по собственной форме двенадцать дробь семь, выдала моей напарнице еду. Знала бы она, кого кормит. Хотя, знала бы, недокормила бы, так что пусть.
Ночью был пир. Мири ела документацию молча, часа полтора, только индикатор моргал в темноте нычки, как маяк на дальнем берегу. Я в это время перебирал и чистил инструмент к практике, весь штатный набор из ящика Гейра, плюс ключ на семнадцать, который живет у меня в кармане отдельно от набора, на правах талисмана с трудовой книжкой. Работали мы, стало быть, параллельно, каждый со своей ветошью, и тишина в нычке стояла рабочая, семейная, лучшая из тишин. Потом она сказала:
— Доклад. Шестнадцать бортов. Восемь типов, от учебного шаттла до корвета-тренажера. Возраст парка: от девятнадцати до сорока шести лет. Сорок шесть, это У-11, на нем учили летать, судя по паспорту, еще конкордатских курсантов. Документация полная, спасибо форме двенадцать дробь семь. Замечание одно.
— Давай.
— Перечень бортов с отметками о состоянии. Читай сам. Тебе полезно.
Она вывела перечень на экранчик, и я стал читать, сначала вполглаза, как читают чужой список, а потом так, как читают свой.
Шестнадцать строк. Против каждой, бортовой номер, тип, год, наработка, отметка о состоянии. Первые восемь строк шли с отметкой «исправен, эксплуатация штатная». А дальше начиналось. «Износ повышенный, эксплуатация штатная». «Износ повышенный, эксплуатация штатная, ограничения по перечню». И четыре последних строки, ровным канцелярским шрифтом: «износ критический, эксплуатация по согласованию».
Износ критический. Эксплуатация по согласованию.
Я перечитал эти четыре строки раз, наверное, шесть. Потом спросил:
— По согласованию с кем?
— В документе не указано. — Экранчик подсветил строку порядка. — Указан порядок: рапорт руководителя практики, виза технической службы, продление на квартал. Последнее продление по всем четырем бортам: истекает в середине вашей практики.
Вот теперь давайте я объясню, что прочитал в этом перечне я, человек, выросший на технике, у которой все сроки вышли до моего рождения.
Нормальный кадет прочитал бы: «на четырех бортах летать стремно». Прочитал бы и постарался на них не попасть. Я прочитал другое. «Износ критический, эксплуатация по согласованию», это не предупреждение. Это расписание. Расписание отказов, составленное самой Империей, с точностью до квартала. Такие борта не «может быть» сломаются. Такие борта сломаются обязательно, вопрос только, в чью смену и на чьей высоте. На Целине я всю жизнь работал по такому расписанию, у нас весь парк был «по согласованию», и согласование там называлось короче: «а куда деваться». Разница была одна. На Целине под этим расписанием ходили взрослые мужики, знавшие, на что подписались. Здесь под него ставили кадетов, и кадеты об этом не знали, потому что перечень бортов, как выяснилось, не запрашивал до меня ни один человек.
— Мири. — Я отодвинул перечень от глаз, как отодвигают лист, который дочитан до конца. — Программа практики. Распределение кадетов по бортам когда публикуется?
— За неделю до начала. Списки смен утверждаются на месте, в первый день: инструкторы комплектуют их после знакомства с составом.
— Значит, к спискам мне нужно знать эти четыре борта наизусть. Схемы, магистрали, штатные отказы по типу, что у них горит первым, что вторым, где стоят перекрытия.
Пауза. Полторы секунды.
— Программа подготовки составлена. Начинаем с У-11: он старший по возрасту и худший по паспорту. Первый сеанс завтра. Спать, курсант: заблаговременное изучение материальной части, если верить одной заявке, снижает аварийность.
Она процитировала мою же формулировку мне же, с моей же интонацией, и если вы думаете, что машина не умеет ехидничать, то вы просто не кормили машину правильными архивами.