Страница 9 из 88
Глава 4
Элара Валериус
Единственное, что я помнила об Обители Желаний из прошлой жизни, — это великий пожар в девятый год Эпохи Ледяной Змеи, когда этот подземный вертеп превратился в настоящий ад. В то время я была заперта в боковом флигеле поместья Торнов. Даже через полгорода я видела, как пламя окрашивает ночное небо в кроваво-красный цвет, словно кто-то перевернул чашу с густым вином над горизонтом. Крики мечущихся в панике людей, казалось, доносились даже до моих окон, переплетаясь с воем ветра. Никто не знал, как начался пожар, знали лишь одно: с той ночи Обители Желаний больше не существовало. Глядя на это зарево тогда, я иронично думала, что небеса просто решили провести генеральную уборку в самом грязном углу империи.
Моё сердце колебалось, выстукивая тревожный ритм. День, когда отец и брат должны были выступить в поход, неумолимо приближался, и чёрный рынок в Обители Желаний оставался моей последней надеждой.
Я не могла доверить это дело никому другому — слуги слишком болтливы, а цена ошибки пахла свежевырытой могилой. Я взглянула на Беатрис, которая меланхолично жевала сочную грушу, пачкая соком пальцы, и заговорщически подмигнула: — Ты поможешь мне кое в чём?
Через полчаса я незаметно выскользнула из дома, кутаясь в дорожный плащ, взяла с собой двоих верных, немногословных гвардейцев и благополучно забралась в карету, присланную из дома Танмарк. Экипаж, тяжело покачиваясь на ухабах, покатился в сторону тайных, проклятых богом кварталов Остерхольда.
— Вот, мы должны это надеть, — Беатрис выудила откуда-то две вуали: одну вызывающе алую, как свежая рана, и вторую простую, цвета небелёного льна.
Она протянула мне скромную вуаль и пояснила, поправляя складки своего платья.
— В Обители Желаний свои правила. Туда часто приходят знатные господа, которые боятся, что их пороки станут достоянием общественности и испортят им завтрак. Чтобы не возникло лишних проблем, все носят маски или скрывают лица. Это место, где твоё имя значит меньше, чем содержимое твоего кошелька.
Я понятливо кивнула и закрепила вуаль, оставив открытыми лишь глаза — яркие, миндалевидные, сейчас лихорадочно блестящие от смеси ужаса и азарта. Беатрис долго, изучающе наблюдала за мной и вдруг сказала: — Элли, после болезни ты сильно изменилась. Словно в тебя вселился кто-то другой, более.. зубастый.
Я прислонилась к бархатному окну кареты, подперев подбородок рукой.
— И в чём же это проявляется?
Беатрис покачала головой, приподнимая край алой вуали, чтобы снова откусить грушу.
— Не могу точно сказать.. ты просто стала намного смелее. Раньше ты бы ни за что не согласилась сунуться в такое место. От одного названия «Обитель Желаний» ты бы в обморок упала, и нам пришлось бы три часа приводить тебя в чувство нюхательной солью. А сейчас ты сидишь так спокойно, будто мы едем на обычное чаепитие к императрице.
Я лишь горько усмехнулась про себя, глядя на мелькающие тени улиц. В прошлой жизни, проведя три года рядом с Каллумом Рейном, я видела сцены куда более жуткие, чем любой подземный притон. Что мне теперь какая-то Обитель, которой суждено сгореть? Я уже видела конец этого мира, так стоит ли бояться его начала?
К счастью, Беатрис не стала допытываться. Она отодвинула занавеску, и в салон ворвался запах сырости.
— Приехали. Высаживаемся, пока карету не разобрали на запчасти.
У главных ворот Обитель Желаний казалась обычным, слегка запущенным рынком: красные облупившиеся двери, выцветшие зелёные занавеси, повсюду дешёвые стеклянные фонари. Однако, следуя за подругой вглубь, мы спустились в тусклый подземный зал, где нас встретили огромные кованые ворота, украшенные резьбой с изображениями свирепых зверей, чьи глаза, казалось, следили за каждым нашим шагом.
Створки медленно, с тягучим скрипом разошлись, открывая путь в другой мир — мир безумного азарта, дешёвого блеска и громогласного хаоса. В этом подземном городе никогда не видели ласкового дневного света, фонари здесь горели вечно, коптя потолок. Посетители в масках играли, убивали и предавались разврату с таким надрывом, словно упивались собственной порочностью, понимая, что завтра может не наступить.
В деревянных клетках борделей, выставленных напоказ, сидели красивые, онемевшие от горя девушки; их кожа казалась фарфоровой в свете фонарей, и они лениво, почти механически подзывали прохожих. Я видела, как у игорного дома методично избивали должника — его хриплые крики не прекращались, а толпа вокруг восторженно орала: «Убей его! Сними с него кожу!».
Я нахмурилась и тихо, почти про себя, вздохнула.
— Такое место действительно заслуживает того, чтобы сгореть дотла.
— Что ты сказала? — обернулась Беатрис, чьи глаза за вуалью подозрительно сузились.
— Ничего, — кашлянула я. — Просто размышляю о вреде плохой вентиляции.
Мы спустились ещё ниже, туда, где фонари стали светить тусклее, а воздух — тяжелее. Чёрный рынок представлял собой тихий, зловещий ряд лавок, пропитанных запахом вековой пыли и тонкого разложения. Беатрис уверенно завела меня в аптеку, скрытую за тяжелым пологом. Лавочник, на первый взгляд хрупкий и почти женственный юноша, поднял голову, и свет масляной лампы высветил ужасный, рваный шрам на половине его лица — он выглядел как призрак, восставший из неглубокой могилы.
— Что вам нужно, леди? — Его голос был безжизненным, как шелест сухих листьев, а руки продолжали быстро, с сухим стуком пересчитывать костяшки на счётах. Я сделала вид, что не заметила его уродства, хотя внутри всё сжалось: — У вас есть «Пыльца северного мака»?
Счёты резко замерли. Лавочник смерил меня долгим, колючим взглядом.
— Это запрещённый товар. Опасный. Триста золотых. Торг неуместен, я не на базаре.
— Сколько?! — воскликнула Беатрис, едва не выронив остатки груши. — Что это за трава такая драгоценная? Она что, дает бессмертие или хотя бы излечивает от глупости?
Я же облегчённо выдохнула, чувствуя, как гора свалилась с плеч.
— По рукам!
Если это поможет спасти отца и брата от северной ловушки, никаких денег не жалко. Я выгребла все свои сбережения, дрожащими руками сняла фамильные золотые шпильки и браслеты, даже заняла двадцать золотых у ошарашенной Беатрис — и едва наскребла нужную сумму. Проверив покупку, маленький флакон с темной жидкостью, и рецепт, я благодарно улыбнулась подруге.
— Беатрис, ты чудо. Я пришлю слугу завтра утром, чтобы вернуть долг с процентами.