Страница 88 из 88
Но она ответила за меня.
— Мать волчонка.. вероятно, вонзила кинжал в собственное сердце. А волчонок прожил остаток дней в одиночестве и боли, так ведь?
Я подавил смешок, рождавшийся в самой глотке, и спросил в ответ: — Разве во всех сказках матери не поступают именно так?
* * *
Элара Валериус
Я смотрела в его глаза и не видела в них ни тени улыбки — лишь колючую, ледяную издёвку. В моей прошлой жизни Каллум собственноручно стёр всё, что связывало его с прошлым, не оставив ни единого упоминания даже о своей матери, госпоже Алаире. Неужели она действительно принесла себя в жертву, чтобы подарить ему призрачную надежду на жизнь? Или всё было куда мрачнее?
Я чувствовала, что в его рассказе не хватает какого-то важного фрагмента, скрытого во тьме.
— Нет, всё должно закончиться иначе, — я подняла на него спокойный взгляд и заговорила тихо, но с абсолютной уверенностью. — Волчонок пройдёт через множество испытаний и встретит на своём пути добрых людей. Со временем он станет сильным, мудрым и непобедимым.
Это был тот финал, который я выбрала для него в этой жизни.
Эта ночь казалась мне идеальным моментом для искренности. В моих глазах не осталось и следа той тьмы, что преследовала меня в кошмарах. Я долго всматривалась в безмолвное, застывшее лицо Каллума, пока наконец мои губы не тронула лёгкая улыбка.
— Я уже говорила тебе: поместье Валериусов — это не Арена Зверей, и мы не враги. Это обещание всё ещё в силе.
Ветер качнул ветви деревьев, и алые лепестки, сорвавшись, закружились в воздухе, бесшумно оседая на камни.
Я знала, что Каллуму это кажется смешным. Кто я такая, чтобы давать обещания от имени всей семьи? Но он не смеялся. Разум наверняка шептал ему, что нужно немедленно задушить любое чувство, способное поколебать его решимость. И всё же в этот миг я видела: он тоже жаждал этого призрачного «всегда».
Я вернулась в свою комнату, совершенно не заботясь о том, что он мне ответит. Пусть он остаётся осторожным и бессердечным — пока ставки, которые я предлагаю, достаточно высоки и искренни, у него не будет причин для отказа.
При мысли об этом на моём лице расцвела расслабленная улыбка. Сегодняшний разговор в галерее стал для меня проверкой: я многократно касалась его запретного прошлого, испытывая границы дозволенного. То, что он не вцепился мне в горло с намерением убить, как это случилось бы в моей прошлой жизни, уже было великой победой.
То, чего я добиваюсь, нельзя получить в одночасье. Но семя уже брошено в землю.
Конец первой книги.
Продолжение следует...