Страница 87 из 88
В прошлой жизни, в те годы, когда я жила в вечном, липком страхе, я верила, что само существование Каллума Рейна страшнее любых злых духов из древних легенд. Но как же иронично сложилась судьба: теперь, после моего перерождения, когда заговоры и интриги обрушивались на меня одна за другой, те три года, проведённые в поместье Принца-регента, казались мне едва ли не единственным периодом истинного «покоя».
Человеческие сердца всегда оказывались куда страшнее демонов. И, возможно, в той жизни истинный безумец вроде Каллума был честнее всех этих лицемерных святош, вместе взятых.
Глядя в щель между широкими рукавами, я видела его сапоги из мягкой кожи. Он стоял неподвижно, пугающе близко. Я чувствовала на своём плече его ледяной, изучающий взгляд — он словно препарировал мою душу, пытаясь найти в ней скрытый мотив.
Я ждала, не шевелясь.
Наконец, его длинные, сильные пальцы коснулись моей забинтованной ладони. Это движение было мягким, почти нежным, но в нём чувствовалась неодолимая сила. Он заставил меня опустить руки, которые я в жесте почтения подняла к самым бровям.
— Госпожа — это госпожа, а я лишь верный слуга. Зачем вам благодарить меня? — в его голосе прозвучала опасная усмешка.
Каллум слегка наклонился ко мне. В его глазах больше не было того убийственного холода, что я видела в Храме; теперь в них вспыхнуло какое-то странное, пугающее любопытство.
Я не смела признаться себе, что нынешний Каллум едва ли лучше Кронпринца Даэна. Но была одна деталь, которая перевешивала всё: в обеих жизнях он никогда не причинял вреда семье Валериусов. И для меня этого одного было достаточно, чтобы доверить ему свою жизнь.
— Сегодня, когда я оказалась заперта на том складе.. — я замолчала, пытаясь подобрать слова, и мой голос невольно стал тише. — Варкас всё подготовил. Он хотел, чтобы нас застали там.. в самом постыдном положении. Ты мог бы просто ничего не делать. И прежде чем этот позор выставили бы на всеобщее обозрение, моя репутация была бы уничтожена навсегда.
Я запнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Говорить об этом вслух было невыносимо трудно.
* * *
Каллум Рейн
Я всегда знал, что эта девчонка не так проста, но её проницательность порой жалила острее кинжала. С её умом она не могла не понимать, что значило для меня позволить ей уйти. Изгнанный принц, чьё сердце выжжено жаждой мести, должен был вцепиться в могущество дома Валериусов, как стервятник в свежую плоть. И всё же я поступил иначе. Почему?
— Я должна поблагодарить тебя за то, что ты не позволил мне умереть в бесчестии, — произнесла Элара.
Её голос был тихим, но твёрдым. Когда она произнесла это «умереть», оно прозвучало так легко, будто сорвавшийся с ветки лист, но в моей мёртвой, покрытой пеплом груди вдруг пошли круги по воде. Я считал её дурочкой, но её сердце оказалось чистым, как зеркало, в котором отражалась вся моя гниль.
Я медленно сощурил глаза, чувствуя, как на моих губах расцветает привычная ядовитая улыбка.
— Раз госпожа всё понимает, неужели она думает, что простого «спасибо» будет достаточно?
В моём голосе засквозила жадность — наполовину притворная, наполовину истинная. Зверь, уставший таиться в тени, наконец обнажил клыки, предвкушая добычу. Но Элара даже не вздрогнула. Напротив, её губы изогнулись в мягкой, почти безмятежной линии.
— Тогда чего же ты хочешь, Вейн? — спросила она.
Улыбка застыла на моём лице. Я замолчал, осознав, что она пытается поймать меня на слове, заманить в ловушку собственной алчности. Ответа не было. Я медленно выпрямился, возвращая себе маску ленивого безразличия.
— На самом деле, мне всегда было любопытно.. почему госпожа никогда не спрашивает о моём прошлом?
Я — человек, привыкший к бдительности зверя, которого травят псы. Любая неосторожность могла стоить мне головы. Элара замолчала на мгновение, а затем парировала: — Если бы я спросила, ты бы ответил?
Я посмотрел на неё искоса, с полуулыбкой, за которой скрывалась бездна.
— Если я расскажу, это будет означать смерть. Госпожа всё ещё хочет слушать?
— Тогда забудь об этом, — она отступила, не выказав ни капли досады. В этом была вся Элара: она знала, когда нужно остановиться. — Когда захочешь рассказать сам, не будет слишком поздно.
«Этого никогда не случится», — подумал я, пережёвывая эти слова, словно горькую полынь. Чтобы я открыл правду, кто-то из нас — либо я, либо семья Валериусов — должен перестать дышать.
Тяжёлые облака над Остерхольдом разошлись, открывая узкий серп луны. Тишину снова нарушил её голос: — И всё же мне любопытно другое. Сегодня я видела твою истинную силу. Почему же тогда, в «Обители Желаний», ты не смог одолеть тех жалких наёмников?
С её стороны было разумно сомневаться. С моими навыками позволить сломать себе обе ноги казалось невозможным.
— Госпожа подозревает, что я намеренно разыгрывал из себя калеку, чтобы вызвать жалость? — мои губы дрогнули в усмешке.
Она задумалась, а затем покачала головой: — Нет.
Она не могла знать, что я не лгал. Но откуда ей было знать, что в тот день я не ждал спасения?
Когда я уже решил промолчать, мой голос, лишённый всяких красок, сам сорвался с губ: — Меня предали. Ранили на Арене Зверей, а клинок был смазан смертельным ядом.
Тьма, которую я запечатал глубоко внутри, на мгновение треснула, пропуская тонкий луч света. Я позволил ей мельком увидеть ту чудовищную правду, в которой я задыхался годами. Интересно, какую жизнь, по её мнению, я вёл до встречи с ней?
— Что это за выражение лица, госпожа? — прервал я её мысли, переходя на ленивый, тягучий тон.
— Сострадание, — Элара подняла на меня свои ясные глаза, даже не пытаясь скрыть то, что чувствовала.
Насмешка в моём взгляде на миг померкла. Я долго смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Это чувство было мне незнакомо, оно жгло сильнее яда.
— Я принимаю благодарность госпожи, — наконец произнёс я ровно. — А теперь вам пора отдыхать.
Фонари в коридоре начали гаснуть один за другим. Ночь вступала в свои права. Элара кивнула и сделала пару шагов к своей комнате, но вдруг замерла.
— Вейн, — позвала она.
— Хм? — отозвался я, не шевелясь.
— Твоя история.. она ведь не закончена.
Она стояла в угасающем свете ламп и смотрела на меня через плечо.
— Чем закончилась сказка о волчонке и его матери?
Она всё ещё помнила ту чепуху, которую я сочинил на складе, чтобы отвлечь её от действия афродизиака. Я замер, потёр кончики пальцев, делая вид, что всерьёз обдумываю ответ.