Страница 86 из 88
Я сидела у окна, по крупицам восстанавливая события этого безумного дня. Зачем Варкасу понадобилось похищать меня? Как такие разные люди, как Кронпринц Даэн и Лиана Торн, оказались сплетены в столь омерзительный узел? Если Лиана так отчаянно жаждала проложить себе путь в Восточный дворец, её план был запредельно глупым.
Я вспомнила, как очнулась в карете, сжимая в руках фиолетовую шёлковую накидку Лианы. И почему Даэн тайно явился в резиденцию принцессы Изабель? Догадка всплыла из глубины сознания, обжигая холодом: Лиана выдала меня за саму себя. Она вывезла меня из поместья под видом госпожи, чтобы передать Варкасу, но Даэн.. он перепутал нас. Он жаждал меня, но по ошибке забрал ту, чьё лицо было скрыто моей маской.
Отвращение и ярость захлестнули меня. Собрав волю в кулак, я велела пригласить родителей и брата с сестрой в главный зал.
В неверном свете ламп я поведала им всё: как меня опоили, как похитили и как Варкас Торн притащил меня в Храм Благовонных Теней, желая растоптать мою репутацию и жизнь. Я умолчала лишь об афродизиаке. Не только потому, что сердце матери не выдержало бы такой боли, но и потому, что тогда мне пришлось бы объяснять, как Каллум оказался рядом в ту роковую секунду.
Даже мой вечно спокойный отец не выдержал. Он с такой силой ударил кулаком по столу, что по монолитному красному дереву поползла зловещая трещина.
— Я убью этого мерзавца! — Валерия, чьи брови гневно сошлись на переносице, мгновенно схватилась за эфес своего клинка.
— Сестра, постой, — я порывисто поднялась, преграждая ей путь.
— Элли, ты хочешь заступиться за это отродье? — в её голосе звенел металл.
— Смерть для него была бы слишком милосердным исходом, — процедил Юлиан, и его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. — Я прикажу связать его и притащить сюда. Я лично сорву с него кожу на глазах у всего семейства Торн.
— Дело не в милосердии, — мягко произнесла я, хотя внутри всё дрожало. — Боюсь, вы его больше не найдёте.
В памяти всплыл Каллум. После того как он вынес меня из Храма, от Варкаса не осталось и следа. Если тот не бежал, охваченный первобытным ужасом, значит, его больше нет среди живых.
— Семья Торн — лишь пешки, — продолжала я. — Истинная угроза исходит из Восточного дворца. От Кронпринца.
Отец до хруста сжал кулаки. Я знала, о чем думает отец, если Даэн, получив отказ в помолвке, решил взять желаемое силой и лишь по ошибке осквернил Лиану вместо его дочери.. Был ли этот будущий владыка Остерии достоин его верности? Стоило ли снова бросать нашу семью в костёр ради его амбиций?
— Мы проливали кровь на полях сражений, добывая славу короне, а наследник престола только и думает, как растоптать нашу честь и украсть мою сестру! — Валерия горько усмехнулась, и её рука на ножнах задрожала. — Неужели этот трус достоин нашей защиты?
— Валерия! — громовым голосом прервал её отец. — Следи за языком.
— Отец! — она шагнула вперёд, не желая отступать.
Но что толку было в словах? Мой отец был воплощением чести и преданности. Он не мог стать мятежником. К тому же нынешний Император всегда был благосклонен к нам.
Отец тяжело вздохнул, и я увидела, как прибавилось седины на его висках.
— Многие принцы пали жертвами интриг, Третий принц слаб умом, а судьба Седьмого.. окутана мраком. В нашей Остерии остался лишь один наследник.
Этот вздох отозвался болью в моём сердце. Я поняла: это шанс. Пора посеять семя сомнения, которое укажет моей семье иной путь.
— Отец, — я подняла на него чистый, решительный взгляд. — А что, если Седьмой принц всё ещё жив?
Мои слова, сказанные почти шёпотом, обрушились на зал подобно раскату грома.
* * *
Ночь стала совсем глубокой. Возвращаясь к себе, я заметила тёмный силуэт в галерее. Не колеблясь, я отослала Марту и служанок, и в одиночестве направилась к Каллуму.
Он будто ждал меня. Его лицо было непроницаемо, руки заложены за спину, а взгляд прикован к ночному небу. Ночь выдалась тяжёлой — ни звёзд, ни луны, лишь бездонная чернота. Что он там искал?
Я заметила тёмное пятно на его рукаве.
— Где ты был? Почему твоя одежда промокла?
— Ходил на рыбалку, — его красивые губы изогнулись в ледяной, почти хищной улыбке. — Выудил одну тварь. И стёр её кости в пыль.
Я не поверила ни единому слову про рыбалку. И тут он произнёс, не оборачиваясь: — Я убил его.
Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Варкас мёртв. Страх? Нет, я почувствовала лишь облегчение, холодное и острое, как лезвие меча.
— Те, кто творит зло, пожинают плоды своих деяний. Это его карма, — спокойно ответила я, встав рядом с ним.
Каллум наконец оторвался от созерцания тьмы и посмотрел на меня. Долго, изучающе, словно видел впервые.
— И госпожа не станет корить себя за то, что впустила волка в дом? — он издал короткий, сухой смешок. — А я-то гадал, сколько ударов плетью вы назначите себе в этот раз в качестве наказания.
Неужели он до сих пор помнит ту ссору из-за Адриана? Я невольно вздохнула и бросила на него раздосадованный взгляд: — Неужели ты думаешь, что я не вижу разницы между добром и злом? Как можно сравнивать порочного подлеца с невинным Адрианом Августом?
— О да, конечно, — его улыбка стала ещё более отчуждённой и колючей. — Никто не сравнится с вашим драгоценным молодым господином.
Маска услужливого слуги окончательно спала. Передо мной стоял человек, чья гордыня была выше облаков.
— Я пришла не для того, чтобы спорить об этом, — мягко прервала его я.
— И что же госпожа желает сказать? — он даже не поднял глаз.
Ветер поздней весны пронёсся по галерее, тревожа тени деревьев. Тёплый свет фонаря падал на мои волосы, и я посмотрела на этого высокого, пугающего юношу, который только что запятнал руки кровью ради меня.
Я улыбнулась.
— Я пришла поблагодарить тебя.
Уголки его глаз дрогнули. Он повернулся ко мне, и его иссиня-чёрный взгляд напомнил мне бездонный омут, в котором можно утонуть без остатка.
Я отступила на полшага, спрятала ладони в широких рукавах и медленно опустилась в глубоком, торжественном реверансе, отдавая ему дань уважения, которую не каждый герцог удостаивался получить в этом доме.
Прядь волос скользнула с моего плеча, когда я замерла в глубоком реверансе. Яркий свет фонарей очерчивал мой силуэт, а я всё не поднималась, чувствуя, как внутри дрожит какая-то натянутая струна.
Этот поклон.. я была обязана ему.