Страница 71 из 88
Глава 22
Элара Валериус
Плеть замерла в кулаке Каллума. Я дернула её на себя изо всех сил, но он даже не шелохнулся, словно был высечен из того же холодного камня, что и статуи в заброшенных садах Остерхольда.
— Отпусти! — выдохнула я. Мои глаза, мокрые и красные от слез, встретились с его взглядом. Мы замерли в безмолвной схватке.
Вместо того чтобы разжать пальцы, Каллум дважды обмотал хвост плети вокруг своего запястья, притягивая меня ближе. Его лицо было суровым, но голос прозвучал пугающе нежно:
— Госпожа слишком хрупкая. Ещё один удар — и вы искалечите свою руку. Если вам так нужны эти плети, я приму их за вас. Сколько бы ни осталось.
Одним ловким движением он вырвал рукоять из моих ослабевших пальцев. Плеть послушно скользнула к нему, обвив его мускулистое предплечье, словно чёрная змея, признавшая хозяина. Мою ладонь жгло огнём. Те два удара, что я нанесла себе, вытянули из меня всю душу.
— Я не стану тебя бить, — я выпрямилась, стараясь унять дрожь в коленях. — Какой толк в наказании, если ты не понимаешь, за что оно? Ты просто перенаправишь свою ярость на кого-то другого.
Каллум долго смотрел на меня, его зрачки чуть расширились, поглощая радужку, делая его глаза похожими на два бездонных колодца ночи.
— Я не сделал ничего дурного, — бросил он.
— Твоё прошлое было адом, и если бы ты защищался, я бы не смела тебя судить. Но сейчас.. сейчас ты просто упиваешься властью над чужой жизнью. Тебе нравится этот кровавый спектакль.
Он был точно таким же, как в моей прошлой жизни — Безумный Регент, готовый вырезать целые семьи за косой взгляд. Сегодня это Адриан Август, а завтра? Мой отец? Юлиан? Любой невинный, вставший на его пути?
— Что же, госпожа намерена донести на меня? — в его голосе прорезались опасные, глумливые нотки. Теперь, когда маска «верного Вейна» была сорвана, передо мной стояло чудовище во всей своей пугающей красоте.
Я понимала: если я прогоню его или сдам властям, он превратится в того демона, которого я так боялась, гораздо раньше срока. Если я взяла его под своё крыло, я должна нести этот крест до конца.
— Я скажу всем, что ты был здесь по моему поручению. Что я беспокоилась за Адриана и отправила тебя вперёд. Никто не слышал нашего разговора. У тебя есть два пути. Первый — вернуться со мной в поместье. Второй — сделать то, что ты умеешь лучше всего: убить всех свидетелей и меня в том числе.
Его ресницы дрогнули. Он резко вскинул голову. Я стояла перед ним, промокшая до нитки, жалкая и замерзшая, но мой взгляд был твёрдым.
— Если решишь убивать — начни с меня, — сказала я. — Ибо пока я дышу, я не позволю тебе тронуть ни волоса на головах моих близких.
Каллум рассмеялся. Это был смех безумца — надрывный, пугающий, но всё ещё изысканный.
— Госпожа сама пробила брешь в этой стене. Неужели вам не страшно?
— Страшно. До смерти страшно.
Но я знала его. Если бы он действительно хотел моей смерти, он бы не тратил время на разговоры. Когда я тонула, он мог просто стоять на берегу и смотреть, как вода забирает мою жизнь. Через пару минут он был бы свободен от всех подозрений. Но он прыгнул. Он вытащил меня из бездны.
Я решила поставить на кон всё. Я сделала шаг к нему, потом ещё один. Мокрая одежда облепила тело, вода с моих волос капала на его сапоги из оленьей кожи, оставляя тёмные пятна. В прошлой жизни я выживала рядом с этим тираном, будучи бесправной игрушкой. Неужели сейчас, имея силу своего рода, я не справлюсь с этим юным дьяволом?
Фонарь на карете качнулся, наши тени слились в одну. Мы оба насквозь пропахли озерной тиной и холодом.
— Ну же, — я подняла лицо к нему, глядя в его холодные, как лёд, глаза. — Ты убьёшь меня?
Он не пошевелился. Мы стояли так целую вечность, пока я не кивнула сама себе.
— Хорошо. Я возвращаюсь домой. Ты со мной?
Он промолчал, но я увидела своё крошечное отражение в его зрачках. Он не уйдёт. Я медленно развернулась и пошла к карете. Каждое движение стоило мне колоссальных усилий. Убедившись боковым зрением, что Каллум следует за мной, я наконец позволила себе слабость.
Холод. И невыносимая боль.
В карете я завернулась в плащ, забившись в угол. Мою ладонь пересекали два багровых рубца, сквозь которые сочилась кровь. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться. Никогда — ни в той жизни, ни в этой — я не причиняла себе такой боли. Но эти удары были нужны мне. Они напомнили мне, с кем я имею дело. Нельзя разделять того монстра из будущего и этого юношу. Каллум Рейн един в своём безумии. И чтобы укротить его, я должна быть ещё безумнее, чем он.
В поместье Валериусов уже знали о несчастном случае с Адрианом. Моя мама, сама обрабатывала мои раны, качая головой.
— В озере было слишком темно, я зацепилась за обломки моста, — соврала я, глядя в её добрые глаза. — Не плачь, мама, уже совсем не болит.
* * *
Леди Серафина Валериус
Я проводила ладонью по волосам дочери, вглядываясь в её бледное, осунувшееся лицо. Моя маленькая Элли.. Та, что ещё прошлым летом заливалась слезами, едва уколов палец о шип розы, теперь сидела передо мной неподвижно, словно выточенная из холодного мрамора. Эта её новая стойкость не радовала меня — она пугала. За этой маской спокойствия я видела бездну, которую не должна знать ни одна девушка её лет.
— Ты такая безрассудная, — прошептала я, и мой голос предательски дрогнул. — Ах, если бы нашёлся человек с добрым сердцем, который защитил бы тебя на всю жизнь..
В моих мыслях невольно всплыл образ Адриана Августа — светлый, понятный, безопасный. Но Элли оборвала мои мечты резким, почти стальным тоном.
— Мне не нужна защита, я хочу быть с вами, — она на мгновение замолчала, и в её глазах промелькнула тень чего-то тёмного, необъяснимого. — Мама, к Адриану я чувствую лишь сестринскую привязанность. Не более.
Когда за ней закрылась дверь, силы окончательно оставили меня. Я опустилась в кресло, чувствуя, как по спине пробегает озноб. В зале стало слишком тихо, пока на моё плечо не легла тяжёлая, мозолистая ладонь мужа. Дамиан всегда появлялся бесшумно, как и положено генералу, но сегодня в его шагах я слышала тяжесть всей Остерии.
— Наша Элли повзрослела в одну ночь, — его голос был глухим, полным скрытой боли. — То, что она прыгнула в ледяную воду за Адрианом.. это достойный поступок дочери Валериусов. Но Алая Канцелярия и Восточный Дворец уже вцепились в этот след. Они следят за каждым нашим шагом, Серафина. Мы не можем больше медлить.
Я подняла на него глаза, полные непролитых слёз.