Страница 55 из 88
Но не успел я погрузиться в эти ощущения, как локоть Элары резко ткнул меня под рёбра.
— Держись за одежду, — раздался её ледяной, предостерегающий шёпот. — Не смей распускать руки.
— Слушаюсь, госпожа, — ответил я со всей покорностью, на которую был способен.
Но в моих глазах, скрытых тьмой, заплясала безумная, торжествующая улыбка. О да, госпожа, я буду держаться. Я буду держаться за тебя так крепко, что ты и сама не заметишь, как мы станем единым целым.
Поместье Валериусов встретило нас ослепительным светом факелов. Я следовал за ней через боковую дверь прямо в боковой зал, чувствуя на себе косые взгляды слуг. Они кланялись, но никто не смел поднять глаз или издать хоть звук — страх перед дочерью генерала был сильнее любопытства.
Когда мы вошли, Генерал Валериус и леди Серафина одновременно выдохнули, увидев Элару. Но стоило их взглядам упасть на меня — оборванного, израненного юношу в чёрном, который тенью следовал за их драгоценной дочерью, — как их едва разгладившиеся лбы снова прорезали глубокие морщины.
Я стоял за её спиной, ощущая, как внутри меня пробуждается зверь. Они смотрели на меня с презрением, а я смотрел на них как на препятствия, которые рано или поздно придётся убрать с шахматной доски. Но пока.. пока я был лишь преданным псом своей госпожи.
* * *
Элара Валериус
— Отец, мама, Юлиан.. я вернулась.
Я внимательно следила за каждым движением отца и брата, пытаясь уловить хоть тень узнавания. Неужели они поймут, кто скрывается под личиной измученного юноши? Но, к моему изумлению, кроме лёгкого раздражения и недовольства, их лица не выразили ничего необычного.
Они не узнали в нём Каллума Рейна. Опальный седьмой принц был для них чужаком.
Под тяжёлым, пронзительным взглядом моего отца Каллум замер. Он оставался пугающе спокойным, хотя я видела, как в глубине его глаз сгустилась тьма. Но стоило мне повернуть голову, как он тут же улыбнулся — мягко, словно весенний ветер, растапливающий последний снег на скалах.
— Иди отдыхай, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Тебе принесут еду и мазь для ран.
Я видела, как тяжело ему даётся каждый вдох. Каллум был непривычно послушен: превозмогая боль, он отвесил формальный поклон моим родителям и бесшумно исчез в коридоре.
— Сестрёнка, у тебя слишком мягкое сердце, — Юлиан заговорил первым, едва за Каллумом закрылась дверь. — Ты ещё не замужем, Элли. На весенней охоте ты подверглась смертельной опасности, и как бы ни был верен тебе этот безымянный раб, он всё равно не может..
— Он не раб и не нищий, — я оборвала брата, глядя ему прямо в глаза. — У него есть имя. Его зовут Вейн Трой.
— Имя не имеет значения! — Юлиан сделал шаг ко мне. — Твоя репутация — вот что важнее всего. Да, он спас тебе жизнь, но когда-то и ты спасла его из снежного плена. Вы квиты. Щедрая награда и изгнание из поместья были бы лучшим исходом для всех.
Марта подала мне плащ, и я плотнее закуталась в него, пряча дрожь. На моих губах заиграла едва заметная улыбка.
— Брат, ты ведь сам понимаешь: моё спасение для него было лишь мимолётным усилием, а его поступок — риском собственной жизнью. Разве это можно сравнивать?
— Отец с детства учил меня верности, чести и благородству, — продолжила я уже спокойнее. — Если меня защитил человек, готовый пожертвовать собой, как я могу поступить против совести из страха перед чужими сплетнями?
— Мы не собирались его обижать, — пробормотал Юлиан, — серебра, что я ему предлагал, хватило бы на безбедную жизнь, но он отказался..
Валерия резко ткнула брата локтем в бок, заставляя его замолчать. Мама лишь тяжело вздохнула, глядя на отца. Я всегда была послушной дочерью, но сейчас во мне проснулось упрямство, которого они не ожидали.
Отец вдруг смягчился. Его суровый взгляд потеплел, он одобрительно кивнул: — Достойная дочь своего отца. Верная слову и ответственная!
— Мой дорогой муж, Элли — не мальчишка-солдат. Зачем ей эта твоя рыцарская честь? — мама бросила на него укоризненный взгляд.
— Сестрёнка, позволь ещё слово, — Юлиан замялся. — Этот юноша.. он слишком хорош собой. Красивее даже Адриана Августа. Я боюсь, что твоё доброе сердце примет простую благодарность за что-то большее. Адриан — вот кто тебе подходит.
Я быстро покачала головой, понимая его опасения: — Брат, не волнуйся. Я прекрасно вижу грань между признательностью и чувствами.
Все эти дни я мучительно думала, как раскрыть им правду о Каллуме. Как убедить их поддержать его, чтобы в будущем он стал щитом для рода Валериусов против тех, кто желает нашей гибели? Но история о «прошлой жизни» звучала бы как бред безумца. К тому же, рок уже изменился: я предотвратила гибель северной экспедиции, и теперь каждый мой день был шагом в неизвестность.
Видя, что даже отец не узнал в нём седьмого принца, я окончательно поняла: нельзя использовать предвидение как довод. Иначе как объяснить, что обычная девушка узнала беглого наследника, которого не признали даже придворные?
Мой план был прост: давать подсказки, чтобы они открыли правду сами. А пока я должна была приручить зверя внутри него. Убедить семью поддержать павшего, но доблестного принца будет куда легче, чем заставить их следовать за кровавым безумцем.
— На самом деле, — я закусила губу, глядя на отца, — я держу его при себе не только из жалости. Его глаза, его манера держать себя.. он не обычный человек. Отец, ты ведь сам говорил, что армия Валериусов никогда не зарывает таланты в землю?
— Теперь, когда Элли напомнила мне об этом.. — Валерия скрестила руки на груди и нахмурилась, — я вспомнила, как он стоял на ступенях. Хоть он и был изранен, в нём не было ни капли рабского подобострастия.
Суровый взгляд моего отца окончательно растаял. Постукивая пальцами по подлокотнику кресла, он вздохнул: — Что ж, моя дорогая дочь, как ты хочешь распорядиться судьбой этого мальчишки?
Я подняла голову, и мой голос прозвучал чисто и ясно: — Освободите его от статуса слуги. Сделайте его почётным гостем поместья. Отныне и впредь с ним должны обращаться с подобающим уважением.
* * *
Каллум Рейн
Там, за углом, где факелы исходили чадным дымом, а тени казались гуще самого дёгтя, я замер. Каждый звук, каждый вздох Элары доносился до меня сквозь каменные своды с пугающей чёткостью. Всё шло именно так, как я рассчитал в своём тёмном и холодном уме: её жалость, её упрямство, её слепая вера в благородство — это были нити, за которые я дёргал, заставляя её танцевать под мою дудку.