Страница 51 из 88
— Пока дождь не начался и скалы ещё сухие.. — Элара снова заговорила, не глядя на меня. — Если ты сможешь подняться.. ты должен уйти. Найди помощь и возвращайся за мной.
Я знал, что она видела мою силу. Несмотря на вывихнутое плечо и разорванные пальцы, я обладал мощью, способной поднять моё тело по отвесной стене. Если бы я рискнул сейчас, я бы выжил.
Я замер, перестав растирать онемевшие пальцы. Этот выступ находился всего в десяти саженях от вершины. С моими навыками я мог бы оказаться в безопасности в считанные минуты. Но тогда всё, что я сделал до этого, потеряло бы смысл.
Я отказался от принца Элиана как от цели. Я выбрал её. А истинный хищник никогда не выпускает добычу, которая сама прыгнула ему в пасть. Если я оставлю её здесь, я потеряю контроль над самой ценной фигурой на этой шахматной доске.
Когда я снова поднял голову, на моём лице не осталось и следа тьмы — только чистая, почти святая улыбка, которую я научился носить как маску.
Я медленно расстегнул пряжку алого хлопкового плаща. Подняв правую, неповреждённую руку, я стряхнул с него пыль и дорожную грязь, а затем осторожно, почти благоговейно, обернул ткань вокруг плеч Элары.
— Я ранен, госпожа, — мягко произнёс я, сокращая расстояние между нами так, что моё дыхание коснулось её щеки. — Поэтому я останусь здесь, рядом с вами, и никуда не уйду.
Я заглянул в её расширившиеся от удивления глаза. В моих чёрных зрачках, как в зеркале, отразилось её бледное лицо.
— Пока я с вами, госпожа, мне нечего бояться.
В этой фразе была вся моя ложь и вся моя правда. Смерть была моей старой знакомой, но эта девчонка.. она была новой, неизведанной игрой, от которой я не собирался отказываться.
* * *
Элара Валериус
Резкий, ледяной ветер проносился мимо, унося прочь пыль воспоминаний.
В прошлой жизни, когда боли в искалеченных ногах становились невыносимыми, Каллум Рейн сжимал меня в объятиях именно так — до хруста в рёбрах, почти лишая возможности дышать. Стоило мне тогда сделать хоть одно неосторожное движение, пытаясь глотнуть воздуха, как он открывал глаза и с мертвенной бледностью на лице шептал: «Выбирай, Элара: либо я переломаю тебе конечности, чтобы ты не дёргалась, либо ты замрёшь сама».
И я не смела шевелиться. В те мгновения он мог внезапно рассмеяться — жутким, надтреснутым смехом безумца — и притянуть меня ещё ближе, ломая мою талию своими железными руками. «Оставайся рядом с этим Принцем, — шептал он с пугающей страстью. — Тебе больше некуда идти».
Холодные, тёмные глаза из моих кошмаров, казалось, наложились на лицо юноши, сидевшим передо мной, постепенно становясь всё отчётливее. Правду он говорил сейчас или снова плел свои сети — я сдалась. У меня было слишком много шрамов на душе и слишком тяжёлое прошлое, чтобы продолжать эту борьбу или высчитывать каждый шаг.
Я молча разделила наш единственный алый плащ пополам, набрасывая край на плечи Каллума. Мы прижались друг к другу в этом тесном пространстве посреди бездны, точно две раненые птицы, ищущие тепла перед лицом надвигающегося шторма.
Ночь опустилась на Гору Парящих Облаков, точно голодный зверь. Я ждала спасателей, но дождалась лишь ледяного ливня, который превратил наше и без того отчаянное положение в сущий ад. Пропасть поглотила весь свет, оставив нас в вязкой, мёртвой тишине, нарушаемой лишь тяжёлыми ударами капель. Промокшая насквозь ткань плаща больше не грела — она липла к телу, высасывая последние капли жизни.
Вскоре я почувствовала, как холод просачивается в самые кости. Сознание поплыло, и я провалилась в пугающий, горячечный бред. Дыхание стало обжигающим, но тело казалось глыбой льда. Я больше не понимала, кто сидит рядом со мной — тот монстр из прошлого или этот израненный юноша. Повинуясь лишь инстинкту выживания, я зарылась лицом в его грудь, отчаянно ища тепла в его объятиях.
Я не помню, когда дождь прекратился. Голод, холод и лихорадка окончательно лишили меня сил. Мне казалось, что я то падаю в ледяной погреб, то горю в кипящем масле. Горло саднило так, словно я наглоталась раскалённого песка.
Когда на горизонте забрезжила тонкая, как нить, полоса рассвета, Каллум, подложив одну руку под голову, с закрытыми глазами просчитывал наш следующий ход. В этот момент я, охваченная жаром, приоткрыла сухие губы и всхлипнула.
Придвинувшись ближе к моему лицу, он услышал мой прерывистый шепот: — Ваше Высочество.. я так хочу пить..
Ресницы Каллума дрогнули. Его зрачки в мгновение ока наполнились пронизывающим холодом ночного неба.
— Какой ещё принц? — прохрипел он, впиваясь в меня взглядом.
Он склонился к самым моим губам, надеясь услышать ответ, но я лишь плотнее стиснула зубы, больше не в силах издать ни звука.
* * *
Каллум Рейн
«Ваше Высочество..»
Эти слова, сорвавшиеся с её пересохших губ, обожгли меня сильнее, чем ледяной ночной ливень. Я замер, и моё дыхание на миг остановилось. Элара металась в лихорадке, её ресницы дрожали, а в голосе слышалась такая мольба, такая отчаянная жажда, которой она никогда не позволяла себе в общении со мной.
Кого ты зовёшь в своих снах, моя госпожа?
Я медленно наклонил голову, жадно ловя каждое её мимолётное движение. Мои мысли, точно чёрные чернила, потекли по лабиринту имён империи Остерия. Титулованных особ при дворе было немного. Неужели этот изнеженный щенок, принц Элиан Рейн? Неужели она, эта загадочная, проницательная Элара Валериус, в сердце своём хранит образ того ничтожества?
При мысли об этом в моей груди шевельнулось что-то тёмное, колючее. Если её мысли принадлежат другому, значит, я должен выжечь это имя из её памяти. Я должен стать её единственным богом и её единственным палачом.
Её голова бессильно упала мне на плечо. Жар, исходящий от её тела, просачивался сквозь промокшую ткань, но сама она была пугающе хрупкой. Я чувствовал, как жизнь в ней затихает, точно пламя свечи на ветру. Без воды, без еды, истощённая ночным штормом — она могла не дожить до того момента, когда спасатели из дома Валериус наконец соизволят нас найти.
— Элли, — прошептал я, пробуя на вкус её домашнее имя. Оно казалось слишком мягким для моих губ. — Ты не можешь умереть сейчас. Ты — моя самая интересная находка. Я ещё не закончил разбирать тебя на части, чтобы понять, что скрыто за твоим спокойным взглядом.