Страница 50 из 88
Глава 16
Элара Валериус
Сырой, пронизывающий до костей ветер вырвал меня из тяжёлого забытья. Каждое движение отзывалось тупой, изнуряющей болью, словно кости превратились в битое стекло. Стоило мне чуть шевельнуться, как тишину скал прорезал зловещий звук: мелкие камни сорвались с края, с тихим шорохом исчезая в непроглядной пустоте.
Я замерла, боясь даже дышать. Мы были на крошечном выступе, в самом сердце отвесной стены Горы Парящих Облаков. Узкий каменный карниз — не больше двух шагов в ширину и пяти в длину. Над нами, точно изогнутый скелет древнего чудовища, нависала старая сосна. Её густая, тёмная хвоя полностью закрывала небо, превращая наш приют в подобие клетки. Я не знала, как далеко остался лес на вершине, но знала одно: внизу лишь безмолвный, колышущийся туман и верная смерть.
Повернув голову, я увидела его. Каллум Рейн лежал рядом, бледный, с плотно сомкнутыми веками.
Воспоминания нахлынули удушливой волной, заставляя сердце биться чаще. Когда я сорвалась в пропасть, он не колебался ни секунды. Он бросился следом, поймав меня в воздухе, когда я уже приготовилась к вечной тьме. Я помнила, как его пальцы стальным обручем сомкнулись на моём запястье, а вторая рука раз за разом впивалась в острые, безжалостные выступы скал. Он оставлял за собой багряный след, буквально вгрызаясь в камень голыми руками. Он замедлил наше падение, вцепившись в ту самую сосну, и, собрав последние крохи сил, забросил нас обоих на этот клочок камня, прежде чем сознание покинуло его.
Каллум всё ещё был в забытьи. Его ноги безжизненно свисали с края платформы, а тот самый алый плащ, теперь изорванный в клочья и перепачканный в грязи и крови, яростно хлопал на ветру, грозя увлечь его за собой в бездну при следующем порыве.
Не раздумывая, я опустилась на колени. Сцепив зубы от боли во всём теле, я изо всех сил потянула этого худощавого, но неожиданно тяжёлого Каллума к стене скалы, прочь от края.
Когда мне удалось перевернуть его на спину, дыхание перехватило. На лбу Каллума зияла глубокая ссадина, а кончики пальцев левой руки превратились в кровавое месиво — цена того, что он удерживал нас обоих на отвесной стене.
С тех пор как я встретила его в этой жизни, он только и делал, что получал раны. Снова и снова. Моё вмешательство должно было спасти его, но он продолжал истекать кровью. Если сейчас он постоянно рискует собой ради меня, то какую агонию он терпел в прошлой жизни, когда рядом не было ни души, а весь мир желал его смерти?
Последние преграды в моём сердце рухнули. Ледяная броня, которую я выстраивала против будущего «Безумного Регента», таяла, превращаясь в жгучую, невыносимую скорбь.
— Эй.. очнись.. — мой голос был едва слышным хрипом. Я коснулась его щеки ледяными кончиками пальцев, пытаясь вернуть его из тьмы.
Его глаза распахнулись мгновенно. Это не был взгляд человека — это был взгляд раненого хищника, почуявшего опасность. Зимние, опустошённые, иссиня-чёрные глаза, не отражавшие ни капли света. Но через мгновение этот пугающий холод отступил, и взгляд сфокусировался на моём бледном лице.
— Госпожа.. — позвал он, медленно садясь.
Я увидела, что его левая рука вывернута под неестественным, пугающим углом, а ладонь покрыта глубокими сочащимися ранами.
— Твоя рука.. — прошептала я, чувствуя, как в горле встаёт комок.
Каллум проследил за моим взглядом, посмотрел на свою безжизненно висящую конечность и вдруг беззаботно улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой в прошлой жизни у людей стыла кровь в жилах, но сейчас она была полна странного, пугающего спокойствия.
— Ерунда. Всего лишь вывих и пара сломанных костей.
— Ты маленький безумец.. — мой голос дрожал. — Ты хоть понимаешь, в какой мы ситуации?
Не меняясь в лице, Каллум положил правую ладонь на сустав левого плеча. Один резкий, мощный рывок — и тишину карниза прорезал жуткий, отчётливый хруст. Он вправил кость так легко, будто был не живым человеком, а тряпичной куклой, напрочь лишённой чувства боли.
Я потеряла дар речи. Этот пустой, лишённый эмоций взгляд.. именно таким я помнила его на пике его кровавого правления. Но вместо привычного страха меня захлестнула невыразимая печаль.
Он попробовал пошевелить рукой и, убедившись, что она хоть как-то слушается, огляделся. Его взгляд стал острым и оценивающим.
— Госпожа Элара, мы застряли на отвесном утёсе. До земли около двадцати саженей. У нас нет ни укрытия от ветра, ни воды, ни еды.. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его голосе не было ни капли надежды. — Обычный человек умрёт здесь через три дня.
Он произнёс слово «смерть» так обыденно, так бесстрастно, словно речь шла о погоде или смене времён года. В этом не было страха — лишь бесконечное, ледяное безразличие к собственному существованию.
Я прижалась к холодной, шершавой стене скалы и, обхватив плечи руками, едва слышно отозвалась: — Я знаю.
* * *
Каллум Рейн
Я бросил на неё короткий взгляд. Тонкая, почти прозрачная фигура Элары беспрестанно дрожала от порывов ледяного ветра, терзавшего наш крошечный выступ. Её кожа казалась белее горного снега, но глаза.. глаза оставались пугающе спокойными. В этой хрупкой, почти надломленной красоте таилась стальная жила, которую я никак не мог нащупать.
Во мне шевельнулось странное, жгучее любопытство. Я сел рядом, привалившись спиной к шершавой стене утёса и небрежно согнув одну ногу в колене.
— Вам не страшно, госпожа? — мой голос прозвучал тише шороха осыпающихся камней.
Элара молчала, лишь плотнее прижимаясь к своим коленям. В её взгляде не было той паники, которую я привык видеть у благородных дам, столкнувшихся с ликом бездны. Она словно уже видела нечто гораздо более ужасное, чем падение с Горы Парящих Облаков.
— Не бойся, — прошептала она, пряча побелевшие губы в изгибе локтя.
Она всё ещё находила в себе силы утешать меня? Меня — зверя, который только что сорвал человека с седла, как сухой лист?
— Валерия и Адриан Август обязательно найдут нас. Они придут на помощь, — её голос был хриплым, надтреснутым, но в нём звучала непоколебимая вера.
При упоминании имени Адриана тени в моих зрачках сгустились, точно разлитая тушь. Этот самовлюблённый щенок, сын канцлера.. Само его существование казалось мне досадной ошибкой, лишним шумом в симфонии моей жизни.
«Тебе не следовало оказаться здесь, в этой ловушке, вместе со мной», — подумал я, разглядывая её тонкий профиль.