Страница 52 из 88
Мои пальцы привычным, почти автоматическим движением скользнули к наручу. Тихий, мелодичный звон стали разрезал тишину рассвета. Короткое, острое лезвие кинжала блеснуло в первых лучах зари, отражаясь в моих глазах холодным, безумным блеском.
Я смотрел на её бледную шею, на бьющуюся там жилку. Один взмах — и её мучения закончатся. Но это было бы слишком просто. Слишком скучно.
Я улыбнулся. Эта улыбка была лишена человеческого тепла; она была подобна оскалу демона, который нашёл сокровище в куче пепла. Если ей нужна вода, которой нет.. если ей нужна жизнь, которая её покидает.. что ж, я дам ей это. Но цена будет высокой. Она будет связана со мной не только алым плащом, но и самой кровью.
Я прижал лезвие к своему запястью. Кожа разошлась легко, без боли — боль давно стала моей единственной верной подругой. Тёмная, густая кровь медленно выступила из разреза, сверкая в утреннем свете, точно расплавленные рубины.
Я притянул Элару к себе, грубо и одновременно осторожно, заставляя её голову запрокинуться. Мои пальцы, испачканные в собственной крови, коснулись её губ, мазнув по ним красным.
— Пей, госпожа, — мой голос стал низким, вибрирующим от затаённого триумфа. — Теперь в твоих жилах будет течь частица моего безумия. Ты звала принца? Что ж.. считай, что твой принц пришёл к тебе из самой Бездны.
Я смотрел, как она инстинктивно, в бреду, делает первый глоток. В этот миг я чувствовал себя истинным тираном, властелином её судьбы. Мне не нужно было её согласие. Мне нужно было, чтобы она жила. Жила, чтобы я мог смотреть, как она будет ненавидеть меня или.. как она полностью растворится в моей тени.
Заря разгоралась, окрашивая скалы в цвет крови, и в этой тишине я понял: отныне Элара Валериус принадлежит мне. И ни один «Ваше Высочество» в этом мире не посмеет встать между нами.
* * *
Валерия Валериус
Густой лес у подножия Горы Парящих Облаков тонул во тьме, которую едва разгоняли десятки дрожащих факелов. Огонь отбрасывал длинные, изломанные тени на раскисшие от ливня горные тропы. Грязь была повсюду: на моих сапогах, на полах мундира, даже на лице, но мне было плевать.
Мой голос совсем охрип. Я выкрикивала имя сестры до тех пор, пока в горле не поселился вкус крови, но ответом мне был лишь равнодушный шелест мокрых ветвей.
Мы нашли их лошадей у самого края обрыва ещё несколько часов назад. Алый Вихрь, весь в крови и пене, метался в агонии, но всадников — моей Элли и этого человека, в красном плаще — нигде не было. Они словно растворились в холодном ночном воздухе. Мы прочесали каждый уголок наверху, спустились вниз к подножию, заглянули под каждый куст.. Пусто.
Сердце сжималось от невыносимой боли. Элли всегда была такой хрупкой, такой болезненной.. Как она могла пережить эту ночь? Под ледяным дождем, без огня, без укрытия? От одной мысли о том, что она может лежать где-то там, во тьме, израненная и одинокая, у меня темнело в глазах.
Я со всей силы ударила кулаком по стволу векового дуба. Дерево вздрогнуло, осыпав меня дождевыми каплями, но физическая боль была ничем по сравнению с тем ядом самобичевания, что тёк в моих жилах. Я должна была защитить её. Я — старшая, я — воин, а я позволила ей исчезнуть у меня на глазах.
— Леди Валерия, прошу вас, не изводите себя так, — раздался рядом голос Адриана Августа.
Его обычно ясные глаза сейчас были налиты кровью от бессонницы и усталости, а чистый голос превратился в глухой хрип. Он провёл всю ночь в поисках вместе со мной, не присев ни на минуту.
— Адриан, её нет.. Мы обыскали всё, — прошептала я, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу.
— Отсутствие новостей — сейчас лучшая новость для нас, — твёрдо ответил он, хотя я видела, как дрожат его пальцы, сжимающие факел.
К нам подошёл один из слуг дома Августов, опасливо поглядывая на своего господина.
— Молодой господин.. — начал он, понизив голос. — Мы прочесали всю долину. Утёс здесь высотой в добрые десятки саженей. Если вторая молодая леди упала с такой высоты, то вряд ли она..
— Замолчи! — Адриан внезапно оборвал его так резко и грозно, что я вздрогнула.
Обычно мягкий и рассудительный, сын канцлера впервые проявил такую ярость.
— Она жива! И она будет в порядке! Если я ещё хоть от кого-то услышу подобные речи, виновный будет наказан на месте!
Напуганные слуги повалились на колени, бормоча извинения. В лесу воцарилась тяжёлая, давящая тишина.
На горизонте наконец забрезжила едва заметная белая полоса — первый вестник рассвета. Ветер утих, и только тяжёлые капли скопившейся дождевой воды срывались с листьев. Одна из них упала прямо на лоб Адриану.
Он поднял руку, касаясь холодного следа, и его взгляд медленно поплыл вверх, по направлению, откуда упала капля. Всё выше и выше, пока не замер на окутанном туманом склоне утёса.
Я проследила за его взором, и в моей голове вспыхнула догадка. Озарение было подобно удару молнии.
— Есть одно место, где мы ещё не смотрели, — выдохнула я, чувствуя, как в груди робко затеплилась надежда.
Там, на середине отвесной скалы, под кроной древней сосны скрывался крошечный каменный выступ. Мы искали её наверху и внизу, но забыли про то, что находится между небом и землёй.
— Скорее! К верёвке! — закричала я, бросаясь к тропе. — Элли, только держись, мы уже близко!
* * *
Элара Валериус
Жажда и голод истязали меня, превращая каждое дыхание в пытку. Лихорадка высушила горло так, что язык казался куском обожжённой кожи. Сквозь вязкий туман забытья я почувствовала, как что-то тёплое и влажное коснулось моих губ, принося призрачное облегчение.
Я отчаянно хотела открыть рот, чтобы прильнуть к этой благословенной «медвяной росе», но челюсти сковало судорогой. Я была подобна плотно закрытой раковине, у которой не осталось сил бороться с приливом. Тень, склонившаяся надо мной, словно осознала это препятствие, и живительная влага на мгновение исчезла.
Вскоре прохлада вернулась. Что-то мягкое и пугающе нежное прижалось к моим дрожащим губам. Затем нечто влажное и властное разомкнуло мои зубы, вливая в рот горячую жидкость с резким, тяжёлым привкусом металла.
Вкус был отвратительным. Я инстинктивно наморщилась, желая оттолкнуть дарителя, но не могла пошевелить даже кончиком пальца. Мои ресницы дрогнули, приоткрывая узкую щель. В сумерках рассвета, сквозь пелену слёз и жара, я увидела лицо Каллума Рейна. Он был пугающе близко.