Страница 37 из 88
— Пульс слабый, поверхностный, — заключил он. — Даже железное тело не выдержало бы такого надрыва.
Если бы я не доверяла лекарю и не видела его похоронного выражения лица, я бы заподозрила Каллума в притворстве.
— Он полмесяца восстанавливался в поместье под присмотром, — возразила я. — Пил лучшие отвары. Почему же раны совсем не затягиваются?
— Скажу честно, госпожа, этот пульс крайне зловещий. Я никогда не видел ничего подобного, — лекарь покачал головой. — Внешние раны затянулись, но внутренние.. Повреждённые жилы и кости требуют сотни дней покоя!
Сотня дней? Значит, он оправится только к началу весны? Пока я предавалась мрачным мыслям, Каллум медленно открыл глаза. Его ресницы дрогнули, и чёрный, пустой взгляд встретился с моим — полным смятения. Словно вспомнив о чём-то, он схватился за грудь и попытался сесть, хрипло кашляя: — Госпожа.. я сейчас же уйду..
— Эй, не смей двигаться! — я тут же прижала его к постели, хмурясь. — Ты вообще жить хочешь?
Каллум сжал губы. На его бледном, точёном лице промелькнуло нечто похожее на неловкость.
— Я не могу.. больше обременять вас.
— Если ты умрёшь прямо у ворот поместья, хлопот будет ещё больше, — в сердцах я легонько щёлкнула его по лбу. — Куда делись все те лекарства, что ты выпил? Почему ты совсем не похож на того, из прошлой..
Я вовремя прикусила губу, едва не выдав свою тайну. Каллум ничего не понял, но послушно опустил глаза.
— Простите.
Глядя на его жалкий вид, я не смогла больше злиться. Я просто устала бороться.
— Ложись, — выдохнула я наконец. — Видно, в прошлой жизни я осталась тебе должна.
Каллум послушно опустился на подушки, не отрывая от меня взгляда. Несмотря на слабость, его глаза лихорадочно блестели — должно быть, он радовался, что может остаться. Словно бродячий пёс: упрямый и вызывающий жалость.
— Отныне, — прохрипел он, — моя жизнь принадлежит вам, госпожа.
— Оставь эти красивые слова до выздоровления, — фыркнула я, отворачиваясь.
В этот момент в комнату вбежала Марта, только что вернувшаяся из аптекарской лавки. Её лицо сияло.
— Госпожа Элара! Старшая госпожа вернулась со службы!
Словно заржавевший механизм в моей груди наконец пришёл в движение.
— Сестра? — переспросила я.
— Да, госпожа Валерия! — Марта задыхалась от быстрого бега, её щёки раскраснелись. Она заговорщицки подмигнула мне. — И второй молодой господин Август прибыл вместе с ней. Они сейчас в главном зале!
«Второй молодой господин?» Я так давно не слышала этого имени, что не сразу поняла, о ком речь.
— Сын господина Канцлера! — засмеялась Марта. — Неужели вы от радости всё позабыли?
— Действительно, мне стоит радоваться, — на моих губах заиграла слабая улыбка. Я сделала пару шагов к двери, но замерла и оглянулась на кровать. — Отдыхай.
Больше не медля ни секунды, я поспешила прочь.
* * *
В переднем дворе было оживлённо. Ещё из коридора я услышала, как мой брат Юлиан поддразнивает сестру.
— Не видел тебя два месяца, Валерия, а ты стала ещё мощнее! С такой повадкой ни один приличный род не рискнёт взять тебя в жёны.
Юлиан и Валерия были двойняшками — оба упрямые, они ссорились с самого рождения. За раскидистым деревом сливы стояла высокая статная женщина в доспехах. Её рука лежала на эфесе меча, клинок был наполовину обнажён.
— Юлиан, тебе жить надоело? — звонко выкрикнула она. Валерия не была классической красавицей, но её яркие губы, решительный взгляд и героическая выправка создавали уникальный образ. Её голос, чистый, как стук жемчужин, всегда выдавал её волевой характер.
В прошлой жизни сестра в одиночку преодолела тысячу киллометров до северных границ, чтобы узнать правду о гибели отца и брата.. но на обратном пути она сгинула в бездне вместе со всеми доказательствами. От неё не осталось даже праха. При мысли об этом у меня защипало в носу.
— Элли!
Валерия заметила меня, стоящую на галерее, тут же убрала меч в ножны и широко раскрыла объятия: — Иди сюда, дай я тебя обниму!
Я не видела этой сияющей улыбки столько лет.. Я больше не могла сдерживаться: подхватив юбки, я бросилась к ней и уткнулась лицом в холодные стальные доспехи.
— Сестра! — я всхлипнула, улыбаясь сквозь слёзы. — Я так скучала.
— Ну что за плакса, — Валерия похлопала меня по плечу и осторожно отстранила. — Кстати, тут есть кое-кто, кто очень хотел тебя видеть. Он настоял на том, чтобы приехать в поместье вместе со мной.
Она лукаво улыбнулась и отступила в сторону, открывая взору элегантную фигуру в лунно-белых одеждах. Адриан Август выглядел моложе, чем в моих воспоминаниях, и ещё утончённее. Ветер шевелил его одежды, и серебристые подвески на поясе издавали нежный перезвон.
Глядя на меня, он не мог скрыть сдержанной радости. Его голос, чистый как родниковая вода, коснулся моего слуха.
— Элара.. как ты поживала всё это время? — кончики его ушей заметно покраснели.
* * *
Каллум Рейн
Стук закрывшейся двери всё ещё резонировал в моих ушах, когда я позволил маске «умирающего бродяжки» окончательно сползти с лица. Воздух в пристройке, пропитанный едким, тошнотворно-сладким запахом трав, казался мне могильным.
Как только шаги Элары стихли, я медленно поднял руку. Пальцы, всё ещё дрожащие от навязанной телу слабости, скользнули в рот.
Рвотный рефлекс был резким, коротким и болезненным. На ладонь выпал окровавленный, наполовину растворившийся комок — пыльца северного мака. Этот яд был моим маленьким секретом, незаконченным шедевром алхимиков Адамантовой крепости. Он не убивал, нет. Он заставлял кровь стынуть, а сердце — биться через раз, имитируя полное истощение жизненных сил.
Каждый вдох после этого отзывался в желудке так, словно я проглотил горсть битого стекла. Но я лишь оскалился, глядя на улику в своей руке.
Я раздавил остатки пилюли пальцами, превращая их в бурую кашицу, и вытер руку о простыню. Боль была восхитительной. Она была единственным, что напоминало мне о реальности в этом приторно-чистом поместье Валериусов.
Голоса со двора долетали до меня обрывками. Громкий смех Юлиана, звон стали.. и это имя, которое заставило моё сердце пропустить удар, на этот раз без всякого яда.
Адриан Август.
Я замер, прислушиваясь к ритмичному стуку капель, падающих с крыши. Внук того самого «старого лиса» из рода Августов. Золотой мальчик Империи, воплощение чистоты и чести. Канцлерская порода.
Мои пальцы начали механически выстукивать дробь по краю кровати. Эта игра становилась всё более интересной.