Страница 22 из 88
Юлиан мгновенно сник, его задор испарился, как дым от кадильницы на ветру. В его двадцать лет родители уже активно пытались устроить его помолвку. Девушка была из уважаемой семьи учёных, моя сверстница — тихая, красивая и прозрачная, как лесной ручей. Но мой брат, этот неугомонный авантюрист, всегда предпочитал дерзких, острых на язык и прямых воительниц, способных сломать ему ребро в тренировочном бою, и эта благородная договорённость тяготила его сильнее кандалов.
Я горько знала, что в прошлой жизни Юлиан использовал первый же северный поход как легальный повод избежать этого брака — и так и не вернулся домой, оставив нас оплакивать пустые доспехи. Позже до меня дошли слухи, что та брошенная леди, не желая нарушать священную клятву верности роду Валериус, в день своего двадцатилетия состригла золотистые волосы и навсегда ушла в монастырь.. «Какая расточительность жизней ради чужих идеалов, — подумала я с оттенком горького ироничного юмора. — Боги, кажется, вы любите драмы даже больше, чем я».
Я опустилась на колени перед огромной, величественной статуей бога, сложив ладони в искренней молитве. В этой новой, подаренной мне жизни я желала лишь одного: чтобы все прошлые, рвущие душу сожаления были искуплены, а те немногие, кого я по-настоящему люблю, просто остались живы. Даже если для этого мне придется собственноручно сжечь этот мир дотла или стать еще более искусной злодейкой, чем сам Каллум.
* * *
Каллум Рейн
Ветер гнал колючую снежную пыль по уединённому двору в тихом квартале Остерхольда. Прошло всего мгновение, и свежий, девственно-чистый снег услужливо укрыл тёмно-красную жижу у ступеней, словно сама природа пыталась загладить следы моей маленькой вечеринки.
На бумаге окна расплылось свежее алое пятно, напоминая диковинный цветок, а следом раздался сочный, глухой удар — грузное тело рухнуло на пол. Этот раб-убийца со шрамом над бровью когда-то пытался прикончить меня ещё в «яме». Глупец. Он думал, что если я позволил ему тогда коснуться моей кожи сталью, то это была его заслуга.
Я присел на корточки, наслаждаясь хрустом собственных суставов, и вытащил из его быстро холодеющих пальцев окровавленное письмо. В моих глазах промелькнул тёмный, почти осязаемый блеск безумия. Так я и думал: среди моих людей завёлся предатель, работавший в связке с этой жирной свиньёй, моим братом. Я сжал кулак, и пропитанная кровью бумага превратилась в труху, которая медленно осыпалась между моих пальцев, как прах моих врагов.
Я лениво пнул труп, проверяя, не осталось ли в нём искры жизни, сорвал с его шеи холодный железный жетон и придирчиво осмотрел его на тусклом свету. Затем отцепил от своего пояса ещё десять таких же трофеев и добавил к ним новый. Теперь коллекция была полной, а мой внутренний эстет — почти удовлетворен.
У порога, хрипя и извиваясь, лежал Нейтан Рейн. Его дорогая парча была пропитана кровью, превратившись в лохмотья, а конечности вывернуты под такими неестественными углами, что на это было больно смотреть даже мне, хотя, признаться, и чертовски увлекательно. Всего полчаса назад он насмехался надо мной, а теперь скулил в вонючей луже собственного дерьма и крови, не в силах даже пошевелить пальцем. Все его хвалёные псы были мертвы. Мертвы от моей руки, и каждая смерть была маленьким шедевром.
Я подошёл к нему — элегантно, почти бесшумно, словно танцуя на цыпочках по битому стеклу, — и бросил связку жетонов прямо к его лицу. Металл звякнул о каменный пол, как погребальный колокол.
— Тринадцать человек, Нейтан. Все здесь, в полном составе, — я широко улыбнулся. Брызги горячей крови на моих бровях добавили красок моему мертвенно-бледному лицу. Я чувствовал себя художником, завершившим полотно. — Хочешь пересчитать? Или доверишься моей честности?
Его жирное тело затряслось в конвульсиях, изо рта пошла розовая кровавая пена.
— Ты.. притворялся? С самого начала? Но зачем.. зачем всё это?!
Я вытер липкие ладони о его роскошную занавеску и задумчиво ответил, склонив голову набок: — Зачем я позволял тебе истязать себя, имея такие.. выдающиеся навыки? — я сладко улыбнулся воспоминанию о боли, как будто это был вкус самого изысканного вина в империи. — Видишь ли, брат, чтобы поймать по-настоящему крупную рыбу, нужно использовать самого себя как сочную наживку. Высокая кухня рыбалки требует терпения. И немного мазохизма, если быть честным.
Нейтан вытаращил глаза, в которых плескался первобытный ужас. До него, наконец, дошло: то, что он принимал за слабую, загнанную добычу, было самым свирепым и расчетливым охотником в Империи, который просто играл со своей едой.
— Это.. не я.. это всё приказ.. — прохрипел он, пытаясь оправдаться и хватая ртом воздух.
— Разумеется, я прекрасно знаю, что ты не мозг этой затеи. Ты слишком восхитительно туп для сложных интриг, Нейтан. Ты просто пешка, жирная и бесполезная, — я подошёл к окровавленной лютне, лежащей среди трупов, и небрежно коснулся струн, извлекая пару дребезжащих, фальшивых нот. — Но какая, к черту, разница? Сегодня мне просто.. захотелось тебя убить. У каждого должны быть маленькие капризы, не так ли?
— Пощади.. — завыл он, теряя остатки человеческого достоинства. — Я.. я сделаю вид, что тебя никогда здесь не было.. Я всё забуду!
— Хорошо, брат. Ответь мне всего на один вопрос, — я продолжал методично перебирать струны, криво улыбаясь своему отражению в луже крови. — Кто та девушка?
Нейтан замер, пуская пузыри крови.
— Какая.. девушка? О ком ты..
Моя рука мгновенно замерла на струне. Резкий, вибрирующий звук, похожий на предсмертный стон, оборвал тишину зала.
— Рынок в Обители Желаний. У неё был рецепт «Пыльцы северного мака», который должен был знать только я. И «Яма» — она появилась там слишком вовремя, слишком грациозно. Не говори мне, что это просто совпадение.
Я поднял на него тяжелый взгляд. Я не верю в доброту, я не верю в случайности. Все в этой проклятой Остерии хотят моей смерти, это закон природы. Кто станет спасать меня без корыстной причины? Разве что безумец, но это место занято мной.
— Я не знаю.. клянусь всеми богами! — завизжал Нейтан, когда мой взгляд стал ледяным, как зимнее небо над столицей. — Я не лгу! Я впервые слышу о ней!
Может, её появление и правда было случайным капризом судьбы? Невозможно. Я никому и никогда не открывал тайну Пыльцы.