Страница 58 из 82
– Да потому что Мари Маргарет должна стать следующей сивиллой! А она не хочет! И мать ее против. Поэтому мы и решили сыграть, как будто ее похитили… А потом и барону пришлось сказать. Уж как он злился!
Они спланировали «пропажу» дочери барона. Они помогали ей прятаться. Молодые люди планировали обвенчаться и уехать куда-то на Север – у Уайетта ближе к границе с Шотландией жили родственники. План был плох, но другого у них не было.
Но Мари Маргарет все тянула. Может, боялась отдать всю свою жизнь в руки молодого человека. Может, понимала, что ее дар станет проклятием и для него.
– Я все понял, – Бедфорд раздраженно перебил то ли молодого человека, то ли свои мысли. Дар Миранды стал и его проклятием. Его природа стала и ее камнем на шее. – Но на что вы рассчитывали?
– На чудо, наверное, – горько усмехнулся молодой человек. – Кто я и кто дочь барона, которой на блюдечке могут принести все дары Англии!
– Жемчужина короны, – улыбка Юйлуна вышла не менее горькой.
– Вы поэт? Так красиво сказали…
И секретарь снова начал перекладывать бумаги на полу, словно силясь что-то найти.
– Это официальное обращение, – пробурчал беловолосый маг.
– Надо же… Никогда не слышал.
Дракон скривился. Обращение-то официальное, но когда его в обиход ввели, он не помнил.
– Где барон?
– В своем поместье, наверное, – Уайетт поднял голову от бумаг. Вид у него был измотанный. – Там сейчас охраны больше чем в замке Дувра.
– Думает, что сивилла придет забирать свою преемницу силой?
Сивиллу этого времени дракон из будущего имел несчастье лицезреть и узнать о ней много неприятного. Полунамеки. Недоговорённости. Страх, прикрытый подобострастием. Она не терпит конкуренции. Не любит сюрпризов. Не хочет делить власть даже с королем.
– А если и так, то что? – вдруг вспетушился миловидный секретарь. – Я бы смог ее защитить! Но барон мне не поверил. Он придумал другое! А я… Я опять не успел. И здесь… Здесь, в этих бумагах. Мой второй шанс. Мое спасение! Спасении моей души, маргаритки…
– И что же придумал барон, – больше по привычке, чем на самом деле интересуясь судьбой мелкого аристократа и его дочери, спросил Бедфорд.
Уайетт с неким усталым раздражением посмотрел на беловолосого мага. Мешает. Лезет не в свое дело. Отвлекает.
И колдун понимающе усмехнулся, словно читая все его мысли как открытую книгу.
– Мы знали, что вы должны были уехать на охоту за оборотнем. И барон тоже. А Мари Маргарет устала сидеть взаперти. Она так просила выйти хоть в сад, хоть по ближайшей улице пройтись, что я не мог ей отказать. На рынке … Мы на девушку наткнулись. Она узнала юную леди… А потом, потом оказалось, что у нее тоже дар.
– Какой дар? – с холодным любопытством уточнил дракон. И кончики пальцев покрылись льдом.
– Такой же как у Мари Маргарет. Пророческий, сиреневый.
А сколько девушек с даром такого цвета могут находиться в одном городе? Зато теперь понятно, почему тут почти свежий запах земляники и полыни…
– Барон хочет представить ее как свою дочь и отдать сивилле. Все равно в этих придворных платьях все дамы одинаковые. Сивилле все равно – раз есть одна преемница, то вторую искать и не будут. А Мари Маргарет будет свободной.
– Но не твоей, – жестко отрезал Бедфорд и вылетел из дома, не разбирая дороги.
Его кто-то окликнул. Он не обернулся.
Маг на бегу попытался дотянуться до своей второй ипостаси, но рядом были люди. А дракон или тигр – твари приметные. Прибежит стража, а то и городской маг явится. Влезать в драку Бедфорд не хотел. В лучшем – Миранду найдут. В худшем – мертвым он ничем ей не поможет.
Богатый квартал остался позади. Бедфорд миновал ряд лавок и вылетел на рыночную площадь. И понял, как называется то чувство, что буквально сковывало его силы и лишало возможности дышать. Он боялся потерять свою жемчужинку.
Созерн не только по задворкам королевства ездил, разбираясь в грязных делах. Ему и в свете вращаться приходилось, посещать балы, бесконечные визиты. И Бедфорд всюду таскался за ним.
И сложить дважды два он умел.
Слишком стара нынешняя сивилла. Обросла связями, привычками, потерялась в своей власти и уже прямо указывала королю, что и как делать. А видела она что-то или нет… Бедфорд подозревал, что пророчица, слишком привязавшаяся к месту у трона, уже давно не могла ничего предсказать. Хоть и хотела. Да и с преемницами ситуация выглядела подозрительно. Он видел у Созерна списки пропавших девушек с сиреневым даром за последние… сколько же… лет десять.
А их больше, потому что точная наука статистика на самом деле ни фига не точная!
– Не смей, – жестко приказал господин, заметив его интерес. – Еще не время!
Почему? Почему он его послушался?
Рынок оглушил его шумом, криками, запахами рыбы, дыма и пота. Люди толпились, ругались, торговались, не замечая ничего вокруг. Бедфорд проталкивался сквозь них, задевая плечами, получая в ответ проклятия, но не слыша ни одного слова. Как вдруг замер, чуть не столкнувшись с каким-то купцом.
– Смотри, куда прешь! – грубо окрикнул тот.
А маг и смотрел.
На высокую фигуру в сером плаще, проскользнувшую почти рядом и буквально через несколько десятков метров исчезнувшую в одном из проулков, оставив шлейф сиреневой магии.
– Миранда!
Бедфорд хотел закричать, но из горла выдавилось лишь шипение.
Он же сказал ей сидеть на корабле! Он же все объяснил! Он же был слепым глупцом, поверив, что она послушается!
– Стой! – все-таки выкрикнул маг.
На него косо посмотрели проходившие женщины с корзинами, полными зелени и рыбы. Но девушка не оглянулась.
Дракон бросился следом. Еще поворот. Еще один.
Он влетел в глухой, сырой двор, зажатый между домами. Тупик.
Гул рынка остался позади. Его словно отрезали высокими каменными стенами, увитыми плющом. Миранда исчезла, но прямо посреди двора на камнях лежало неподвижное тело с неестественно вывернутой рукой. Темные волосы разметались на булыжниках мостовой причудливой короной.
– Нет... нет, только не это, – прошептал он, бросаясь вперед.
Он упал на колени, потянулся руками к телу, чтобы перевернуть его, заглянуть в лицо... Он видел темную лужу, в которой лежала девушка, чувствовал противный запах свежей крови. Одна его часть словно уже умерла и не хотела ничего знать, а вторая, рациональная, холодная и злая, требовала все увидеть своими глазами.