Страница 37 из 82
– Ой, не будь скучным, Бедфорд. Книжку мне из библиотеки принеси. Нет, я сам. Ты принесешь опять какую-то историческую муть. Я сам, – он, охая, поднялся и поковылял к двери. – Вместо меня поедешь. Я даже не обижусь, если вернешься без трофея. Лорд-мэр обеспокоен каким-то то ли оборотнем, то ли диким зверем в окрестностях города. Ах, как было бы проще, если бы он во всем оказался виноват. И почему он так поздно появился?
Потому что только недавно с вами, милорд, в этот город и приехал!
Зря он тогда обернулся. Пусть почти сразу смог превратиться обратно в человека, но, видимо, кто-то его да заметил.
Так что ехать и охотиться на самого себя придется. Тем более, как он услышал из обрывка разговора конюха с лакеем, там будут и городской маг, и барон Керрот. Мероприятие перестает казаться таким уж бессмысленным.
На небольшой площадке перед домом перебирали ногами лошади, уже готовые к поездке. Конюх прекратил перемывать косточки соседям и вечно пьяному магу и передал поводья Бедфорду.
Неказистый на вид конь недовольно всхрапнул. Слушаться-то он слушался, но всем видом показывал, что такой хозяин ему не нравится. Бедфорд рассеянно погладил его по морде:
– Подожди уж, недолго осталось.
Тот скептически стукнул копытом, не сильно веря таким оптимистичным словам.
– Как же быстро ты меня забыл…
В груди что-то щёлкнуло. Потом будто вспыхнул фейерверк – и в ушах зазвенели колокола. Бедфорд очень медленно повернулся.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой…
Со ступенек крыльца спускалась матушка Готланд. Но с каждым шагом старуха как будто сбрасывала с себя чужую кожу. Спина распрямилась, волосы потемнели. Исчезли морщины, а глаза засияли мягким сиреневым цветом магии пророчиц. Она улыбнулась.
И все же…
Он помнил, каковы на вкус ее губы.
– Зачем ты пришел за мной, Юйлун? Ты уже сделал мне достаточно больно. Неужели мне и здесь от тебя не скрыться?
А ведь когда-то ему казалось, что самое страшное – это если он не найдет свою жену, не успеет, что с ней что-то случится. С его нежной английской розой… Благие предки, признаться, обладают своеобразным чувством юмора.
– Ты говорил, что любишь. И я поверила. Но…
Бедфорд молчал.
И смотрел, словно впитывая каждую черточку знакомого лица. То ли не веря, то ли не имея сил поверить.
Молодая Готланд встала рядом и голову закружил удушающий аромат земляники и сахара.
– Я хотела сбежать от тебя и стать свободной, – она смотрела прямо, не отводя взгляд. – Зачем ты отправился за мной?
– За тобой? – по слогам проговорил маг. Сердце билось как сумасшедшее.
– Ах, – всплеснула руками ведьма, которую так не хотелось назвать именем жены. – Так ты даже догнать меня не смог! Временем ошибся. Я уже давно тут живу. Чудом как на виселицу не угодила!
Женщина склонила голову, хитро улыбнулась и медленно провела длинными пальчиками по черной ткани сюртука мага. Ногти у нее были обкусанные, с тонкой полоской грязи.
Но запах…
И голос…
И глаза…
– И что же ты не рад, дорогой? – А потом ее словно озарило. – Ты думал, что я – это Джейн? – и хмыкнула, как будто сама себя развеселила. – Не удивительно. В ней моя магия. Я питаю ей девочку, чтобы она не умерла. Не хочу терять единственную близкую мне душу. Ты ведь тоже знаешь, каково это – быть одиноким? Знаешь ведь… Иначе не бросился бы сломя голову за мной в неизвестность.
Ведьма замолчала. Сглотнула ком в горле.
– Как же громко стучит твое сердце… А я ведь ждала тебя, Юйлун. Ждала, что ты придешь. А ты все не шел и не шел… Долго ждала, – голос дрогнул, словно сдерживая все то, что не было высказано. – Думала, что скажу тебе. Что скажешь ты. Как все объяснишь… Теперь все это кажется таким далеким. Пережила я все это. Одна пережила. Без тебя. Видишь, со мной все хорошо. Так что возвращайся обратно в свой Люнденвик и забудь все, что было.
Она стукнула кулачком по груди Бедфорда.
Маг схватил девичью руку и легонько ее сжал. Как когда-то…
Нужные слова потерялись.
Как когда-то…
– Я тоже по тебе скучала… – ведьма склонила голову. Нежно, но решительно высвободила свою ладонь. И рука плетью повисла вдоль тела. Такая худенькая на фоне грубой одежды простолюдинки. Готланд быстро спрятала ее под передник. – Сейчас не время… Никогда не бывает вовремя…
Морщины на лице всплыли обратно, как ржавчина сквозь краску. Голос опять стал каркающим, а волосы – тускло-седыми.
Перед ним опять стояла обычная матушка Готланд, сгорбленная и злая, как всегда.
– Ты ж куда-то торопился? – та же молодая улыбка вдруг вспыхнула на лице старухи. – Смотри, ноги не переломай, гоняясь за своим хвостом.
И поковыляла обратно в дом. От нее даже Мэтью отпрыгнул и на всякий случай решил придержать дверь.
Рейдж сбежал с крыльца, сияя как новенькая монета. Отпустил какую-то шутку про предстоящую охоту. Бедфорд не слушал.
Он всё ещё слышал её голос.
***
Джейн бездумно бродила по улицам города и вертела в руках странный сверток.
Она нашла его в коридоре, когда поняла, что ей срочно нужно убраться из дома Рейджа хоть на пару часов. Прийти в себя и понять… Нет, чего она хочет, девушка все еще не понимала, а вот чего НЕ хочет – стало очень явным.
Сверток, замотанный тонкими магическими нитями, валялся у стены, как будто кто-то уронил и не заметил. Джейн его схватила, сама не зная почему, и вот теперь теребила в руках, чудом не натыкаясь на прохожих.
Магические нити были намного крепче, чем те, что охраняли шкатулку матушки Готланд, сине-голубые с фиолетовой искрой, и долго не поддавались. Ей казалось, что потоки словно спутались, но она упорно дергала за них, пока они с легким треньканьем не рассыпались в пыль, позволяя размотать чей-то носовой платок. Внутри оказался простенький щитовой узел из проволоки на кожаном ремешке.
Такие амулеты матушка Готланд презрительно называла пережитком прошлого, что не мешало ведьме регулярно их зачаровывать.
Джейн дотронулась до посеребренного металла и словно из разгоряченного летнего полдня очутилась в замерзшем колодце. Померк свет. По рукам пробежал холод. Талисман и без чар старухи хорошо работал, охранял от злых сил, духов и мелких неудач. Но от смерти уберечь не мог. И тот, кто носил этот амулет, определенно был мертв.
– Эй, – раздался звонкий и какой-то удивленный женский голос, возвращая в мир и теплый солнечный свет, и звуки, и запахи. – У нее мой оберег!