Выкуп

Глава 40. Целиком

Отец обманул врача.

Я поняла это, когда увидела его у входа в районный центр помощи игрокам — без трости, без медбрата и с коробкой старых бухгалтерских книг в руках.

— Тебе нельзя поднимать тяжёлое.

— Там бумага.

— Бумага весит.

— Аудитор сказала.

— Дочь сказала.

Он поставил коробку на ступеньку и выпрямился. Выглядел лучше, чем месяц назад: вернулся цвет лица, плечи больше не висели. Только шрам под воротом напоминал о больнице.

— Почему ты один?

— Потому что здоров.

— Врач сказал «стабильно», а не «здоров».

— Для моего возраста одно и то же.

Я забрала коробку. Отец не спорил — верный признак, что она действительно тяжёлая.

Центр занимал первый этаж старой библиотеки. Деньги на ремонт дал фонд «Свободный выбор», но таблички с именем Льва не было. Я настояла. Лев спорил шесть минут, потом согласился при условии, что моего имени тоже не будет.

Сегодня здесь открывали бесплатные курсы финансовой грамотности для семей должников. Отец вызвался вести практическую часть.

— Ты уверен? — спросила я, когда мы вошли в пустой класс.

— Нет.

— Можно отказаться.

— Знаю.

Он раскрыл коробку. Внутри лежали не бухгалтерские книги, а его старые записи: ставки, суммы, обещания «вернуть завтра», перечёркнутые даты.

— Ты собираешься это показывать?

— Первую страницу.

— Зачем?

— Чтобы они не думали, что перед ними исправившийся мудрец. Перед ними идиот с калькулятором.

Я села за первую парту.

— Репетируй.

— Милена.

— Я проверю цифры.

— Там не отчёт.

— Тем более.

Отец встал у доски. Взял мел, написал крупно: «ДОЛГ ≠ ВЫИГРЫШ».

— Слишком очевидно, — сказала я.

— Мне не было.

Он открыл тетрадь.

— Меня зовут Виктор Орлов. Я проиграл…

Голос оборвался.

— Сумму можно не называть.

— Можно. Но назову.

Он произнёс цифру. Она всё ещё действовала на меня: сжимала живот, возвращала запах больничного коридора и красное сукно. Но теперь следом не пришла обязанность спасать.

— Я проиграл деньги, квартиру, доверие дочери, — продолжил отец. — А потом убедил себя, что дочь тоже может стать способом расчёта.

Я опустила глаза на стол.

— Папа.

— Это правда.

— Людям не обязательно знать всё.

— Обязательно. Иначе получится лекция о процентах. Проценты они найдут в интернете.

В класс начали входить первые слушатели. Женщина лет пятидесяти с сыном, молодой мужчина в рабочей куртке, пожилая пара. Отец закрыл тетрадь и посмотрел на меня.

— Останешься?

— Если хочешь.

— Хочу.

Я села в последнем ряду.

Лекция длилась полтора часа. Отец не был хорошим оратором. Путался, дважды терял мел, один раз назвал Льва «этот Воробьёв» и не заметил. Но люди слушали.

После вопросов к нему подошла женщина с сыном. Они говорили тихо. Юноша смотрел в пол, отец — прямо на него.

— Сам скажешь матери сумму, — услышала я. — Сегодня. Не после следующей ставки.

— Она меня выгонит.

— Может быть.

— И что делать?

— Не врать, чтобы оставить себе удобную кровать.

Я вышла в коридор.

Лев ждал у окна с двумя стаканчиками кофе.

— Вы здесь откуда?

— Костя сообщил, что ваш отец приехал один.

— Вы следите за ним?

— Костя следит.

— Огромная разница.

Он протянул мне кофе.

— Как прошло?

— Честно.

— Это хорошо?

— Это трудно.

Мы стояли рядом, пока слушатели расходились. Никто не узнавал в Льве владельца «Каре». Без костюма, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, он выглядел почти обычным.

Отец вышел последним.

— Ты, — сказал он Льву.

— Виктор Андреевич.

— Перестань оплачивать мне машину.

— Это транспорт фонда.

— Костя сказал то же самое. Значит, вы сговорились.

— Возможно.

— Я буду ездить на автобусе.

— Нет, — ответили мы одновременно.

Отец прищурился.

— Семейная диктатура.

— Реабилитация, — сказала я.

— Контроль рисков, — добавил Лев.

— Вот поэтому вас двое слишком много.

На улице отец остановился у моей машины. Достал из кармана ключи.

— Купил квартиру.

— Что?

— Маленькую. На окраине. Деньги от продажи старой мастерской.

— Почему не сказал?

— Потому что не просил разрешения.

Он протянул мне связку. На брелоке висела деревянная птица.

— Это запасной ключ. На случай, если забуду таблетки или снова стану идиотом.

— Второе проверять сложнее.

— Справишься.

Я сжала ключ в ладони.

— Папа, я не буду контролировать твою жизнь.

— Я и не прошу. Только иногда заходи.

Он посмотрел на Льва, который тактично отошёл к машине, но наверняка слышал всё.

— И его приводи. Он чинит краны?

— Он вызывает Костю.

— Значит, Костю тоже.

Я рассмеялась, а отец вдруг обнял меня.

Неуклюже. Осторожно. Раньше его объятия всегда сопровождались просьбой: деньги, алиби, ещё один шанс. Сейчас руки были пустыми.

— Спасибо, — сказал он мне в волосы.

— За что?

— Что не продала меня целиком.

Я отстранилась.

— Я тебя вообще не продавала.

— Знаю. Теперь знаю.

— И не выкупала.

— Себя выкупила.

Я посмотрела на Льва. Он стоял у открытой двери машины и ждал. Не вмешивался.

— Нет, — сказала я. — Себя я забрала.

Отец кивнул, будто это была поправка в важном документе.

— Так точнее.

Он ушёл к остановке, несмотря на наши протесты. Через несколько шагов обернулся.

— В воскресенье приходите. Кран течёт.

— Вызовите мастера! — крикнула я.

— Пусть муж работает!

Лев сел за руль.

— Я не чиню краны.

— Научитесь.

— Нет.

— Тогда Костя.

Он завёл двигатель.

— Костя взял отпуск.

— У него бывает отпуск?

— Теперь да.

Я положила запасной ключ отцовской квартиры в карман.

В воскресенье мы всё-таки купили разводной ключ.