Выкуп

Глава 41. Стекло

К стеклу я подошла сама.

За окнами сорок седьмого этажа лежал ночной город. Внизу двигались красные огни машин, в соседних башнях гасли кабинеты. Здесь свет не горел — только отражение спальни, белая простыня и Лев за моей спиной.

Когда-то он поставил меня у этого окна и велел смотреть на город, не на стыд.

Сегодня стыда не было.

— Вы специально оставили шторы открытыми? — спросила я.

— Нет.

— Врёте.

— Надеялся.

Я улыбнулась отражению и расстегнула верхнюю пуговицу платья.

Лев не двинулся.

— На что?

— Что вы их закроете. Или нет.

Вторая пуговица. Третья.

— Опять оставляете выбор мне?

— Всегда.

Это было неправдой. Он по-прежнему пытался командовать водителем, моим обедом, температурой в спальне и тем, сколько часов можно работать без перерыва. Но в важном — да. Важное он научился узнавать.

Платье разошлось на груди. Под ним ничего не было.

Лев резко выдохнул.

— Милена.

— Что?

— Идите сюда.

— Нет.

Я сняла платье с плеч. Оно упало к ногам тёмной лужей. В стекле моё тело было почти силуэтом, но я видела достаточно: поднятый подбородок, кольцо на руке, соски, затвердевшие от прохладного воздуха.

И его взгляд.

— Вы хотели стекло, — сказала я. — Смотрите.

Он подошёл медленно. Остановился так близко, что тепло его груди коснулось спины раньше рук.

— Да?

— Пока только смотрите.

Лев подчинился.

Не касаться ему было труднее, чем мне стоять обнажённой перед городом. Я видела напряжение его челюсти, пальцы, сжатые вдоль тела. Власть переместилась между нами легко, без борьбы.

Я положила ладонь на стекло. Оно было холодным.

— Помните первый раз?

— Каждый сантиметр.

— Мне было стыдно.

— Знаю.

— И нравилось.

— Знаю.

— Самоуверенный.

— Вы дрожали.

— Я боялась, что кто-то увидит.

— Стекло тонированное.

Я обернулась через плечо.

— Вы не сказали.

— Вы не спросили.

— Лев.

— Я был хуже.

Он произнёс это без улыбки. Я повернулась к нему всем телом.

— Вы были.

— А сейчас?

— Сейчас снимите рубашку.

Его пальцы легли на пуговицы. Через несколько секунд ткань оказалась на полу рядом с платьем.

— Брюки.

Он расстегнул ремень, но остановился.

— Да?

Вопрос вернулся ко мне, горячий и знакомый.

— Да.

Когда он остался обнажённым, я провела ладонью по его груди к животу. Ни спешки, ни притворной робости. Моё желание больше не требовало оправдания.

Лев поймал моё запястье и поцеловал внутреннюю сторону.

— Теперь моя очередь.

— Попросите.

Его взгляд стал темнее.

— Повернитесь.

— Это приказ.

— Милена.

— Попросите.

Он наклонился к моему уху.

— Пожалуйста.

От этого слова жар скользнул вниз живота.

Я повернулась к окну.

Первая ладонь легла на талию. Вторая — на грудь. Лев коснулся соска, медленно провёл большим пальцем, и я откинула голову ему на плечо.

— Смотрите, — сказал он.

— На город?

— На себя.

В отражении я видела его рот у своей шеи, руку на груди, другую — спускающуюся ниже. Никакого лица в соседнем окне, никакого наблюдателя. Только мы и стекло, которое возвращало мне собственный выбор.

Его пальцы коснулись между ног.

— Да?

— Да.

Он гладил медленно, пока колени не стали мягкими. Я прижалась ладонями к стеклу. Холод удерживал здесь, в теле, в этой секунде.

— Не прячьтесь, — прошептал он.

— Я не прячусь.

— Знаю.

Пальцы вошли глубже. Я застонала и увидела в отражении, как Лев закрыл глаза на один удар сердца — будто мой звук причинял ему удовольствие почти болезненное.

— Смотрите, — напомнила я.

Он открыл.

Я двигалась навстречу его руке, не отводя глаз от женщины в стекле. Она не была чьей-то ставкой. Не расплачивалась. Не доказывала смелость.

Она хотела.

Я провела свободной ладонью по собственному телу — от груди к животу — и не отвела глаз. Не для Льва. Для женщины в отражении, которую столько раз учили стыдиться того, что ей хорошо.

— Красиво, — хрипло сказал он.

— Я знаю.

— Ещё, — сказала я.

Лев ускорил движение. Дрожь поднялась резко, но на самом краю он остановился.

Я повернула голову.

— Почему?

— Хочу вас.

— У вас уже есть я.

— Не так.

Он развернул меня к себе и поднял. Я обхватила его бёдра ногами, спиной прижалась к стеклу. Холод обжёг лопатки.

Лев удерживал меня, тяжело дыша.

— Да?

— Да.

Он вошёл одним медленным движением. Я прикусила его плечо, принимая полноту, и почувствовала, как пальцы сильнее сжались на моих бёдрах.

— Больно?

— Нет. Не останавливайтесь.

На этот раз он послушался.

Каждое движение прижимало меня к окну. Город дрожал за его плечом. Лев целовал меня жадно, без прежней осторожности, потому что знал: я скажу, если понадобится остановиться.

— Сильнее, — попросила я.

— Да?

— Да.

Он изменил ритм. Я перестала видеть отражение, закрыла глаза и услышала его голос:

— Милена.

— Что?

— Откройте.

Я открыла.

Удовольствие стянуло низ живота до боли. Я смотрела на нас в стекле — его тело, моё, его рука между нами. Ни одного движения, которого я не выбрала.

Когда волна накрыла, я произнесла его имя вслух и смотрела, как удовольствие меняет моё лицо. Никакого красивого контроля. Никакой попытки стать меньше.

Лев замер следом, прижав лоб к моему виску. Некоторое время мы стояли так, тяжело дыша, и стекло постепенно нагревалось у моей спины.

Потом он отнёс меня на кровать.

— Я могла дойти.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Мне нравится.

Он принёс воду, сел рядом и провёл пальцем по красному следу на моей лопатке.

— Холодно?

— Уже нет.

Лев потянулся к пульту штор.

— Оставьте, — сказала я.

— Уверены?

— Да.

Он лёг рядом. Я повернулась на бок и положила ладонь ему на грудь.

— Скажите честно. Стекло правда тонированное?

— Да.

— Нас никто не видел?

— Никто.

— Жаль.

Лев медленно повернул голову.

Я выдержала две секунды и рассмеялась.

— Ваше лицо.

— Очень смешно.

— Вы ревнуете к целому городу.

— Город большой.

Он притянул меня под себя. В его глазах снова было желание.