Выкуп

Глава 32. Последняя ставка

Спичка не успела коснуться коробка.

Дверь на крышу распахнулась, ударившись о стопор.

— Красиво, Воробьёв.

Голос Костина я узнала раньше, чем увидела его. Он вышел из лестничного пролёта без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки. Два охранника «Каре» шли следом, но не приближались: у его правой руки блестел телефон, экраном к гостям.

Прямая трансляция.

— Продолжайте, — сказал он. — Страна должна видеть, как вы уничтожаете доказательства.

Ветер погасил спичку у меня в пальцах.

Лев не двинулся. Только закрыл меня собой на полшага.

— Уберите телефон, — приказал он.

— И пропустить свадьбу года?

По крыше прошёл шёпот. Я почувствовала, как напряглась Вера. Отец схватился за подлокотник кресла, медбрат наклонился к нему.

— Это не свадьба, — сказала я.

Костин перевёл камеру на меня.

— Милена Орлова лично. В платье, с папкой и хозяином казино. Очень убедительное продолжение интервью.

Стыд попытался вернуться старым путём — под рёбра, в горло, в желание спрятать лицо. Я дала ему дойти до груди и остановила.

— Снимайте лучше, — сказала я. — У вас дрожит рука.

Он усмехнулся, но телефон качнулся.

Лев повернул голову.

— Костя.

Одно имя.

Костя вышел из тени у двери. Без резкого движения, без показной угрозы. Остановился в трёх метрах от Костина.

— Виктор Павлович, трансляцию завершите.

— Подойдёшь — запись уйдёт во все редакции.

— Она уже ушла, — ответил Костя. — С задержкой в двадцать секунд.

Костин побледнел.

— Что?

— Сеть на крыше служебная. Вы подключились к гостевой точке. Поток идёт через наш сервер.

— Блеф.

— Проверяйте.

Костин ткнул пальцем в экран. На его лице впервые появилось не контролируемое раздражение, а страх.

Костя сделал шаг.

— Телефон.

— Пошёл ты.

— Можно и так.

Всё случилось быстро. Костин рванулся к чаше, будто хотел схватить папки. Костя перехватил его запястье, развернул и прижал к высокому столу. Телефон звякнул о камень. Один из гостей вскрикнул.

Лев остался передо мной.

— Вы в порядке?

— Отойдите.

— Милена.

— Это моя крыша сегодня. Отойдите.

Он посмотрел мне в лицо и послушался.

Я подошла к Костину. Его щекой прижимало к столешнице, но ухмылка всё ещё держалась.

— Вы ничего не доказали, — процедил он. — Суд ещё не закончен.

— Поэтому документы в чаше — нотариальные копии закрытого гражданского контракта, — сказала я. — Они не относятся к вашему уголовному делу.

— Люди услышат только «сжигают документы».

— Люди услышат вас. Полностью.

Я подняла телефон. На экране действительно шёл отсчёт задержки. В углу светилась красная точка внутренней записи.

— Вы только что проникли на закрытое мероприятие, угрожали распространением и попытались забрать чужие бумаги. В прямом эфире, который сохранился на сервере.

Его ухмылка исчезла.

— Ты думаешь, он позволит тебе победить? — спросил Костин. — Такие, как Воробьёв, не позволяют. Они назначают цену.

— Вы всё ещё не поняли.

Я положила телефон обратно на стол перед его лицом.

— Сегодня цену назначаю я. И вам здесь нечего предложить.

У двери появились полицейские. Не случайно и не слишком быстро — значит, Лев ждал попытки.

Я обернулась к нему.

— Вы знали?

— Допускал.

— Поэтому Костя стоял у лестницы.

— Да.

— А мне не сказали.

— Если бы сказал, вы бы отменили вечер?

— Нет.

— Поэтому не сказал.

Это была ужасная логика. Знакомая. Его.

— Мы поговорим позже.

— Да.

Костин услышал и засмеялся.

— Вот видишь, Орлова? Ты даже сейчас просишь у него объяснений.

Я повернулась к нему.

— Нет. Я сообщаю, что он их даст.

Костя передал его полиции. Перед тем как исчезнуть за дверью, Костин дёрнул плечом и бросил:

— Стол четырнадцать всё равно мой. Без меня вы бы никогда не встретились.

Отец из кресла ответил раньше нас:

— Стол был мой. Ошибка тоже. Не присваивай чужое хотя бы сейчас.

Костин остановился. Полицейский подтолкнул его к лестнице, и дверь закрылась.

На крыше стало слышно ветер.

Медбрат проверил отцу пульс. Вера подняла с пола погасшую спичку и протянула мне.

— Эта уже не годится, — сказала я.

— Зато сувенир.

— Вы все знали, что он может прийти?

— Я нет, — ответила она. — Но Костя попросил надеть обувь, в которой удобно бежать.

Костя поправил манжету. На костяшке проступила тонкая ссадина.

— Не пришлось.

— Вы его остановили, — сказала я.

— Работа.

— Нет. Вы дали мне договорить.

Он коротко кивнул и отступил к двери.

Лев взял новый коробок со стола, но я не протянула руку.

— Сначала телефон.

— Что?

— Ваш. Дайте.

Он молча отдал. Я открыла галерею, нашла фотографию четырёх папок, потом папку удалённых файлов. Пусто.

— Облако.

— Пароль вы знаете.

Знала. Моя дата рождения, которую он поставил ещё тогда, когда мы оба делали вид, что это ничего не значит.

Я проверила хранилище. Копий не было.

— Теперь ваш черёд, — сказал Лев.

Я отдала телефон.

— Мой черёд что?

— Решить, продолжаем ли мы после того, как я снова не сказал всей правды.

Гости ждали. Отец смотрел на меня. Вера — тоже.

Лев мог бы превратить паузу в давление. Вместо этого отошёл от чаши, оставляя дорогу к лифту свободной.

Вот она, разница. Не в том, что он перестал ошибаться. В том, что больше не запирал дверь после ошибки.

Я подошла к нему вплотную.

— После огня вы расскажете всё.

— Всё.

— И больше никаких сюрпризов сегодня.

Его взгляд скользнул к внутреннему карману пиджака.

Слишком быстро.

— Лев.

— Один остался.

— Опасный?

— Для меня — да.

Он достал маленькую коробку и сжал её в ладони.

— Но сначала контракт.