Выкуп

Глава 12 · Клиника

Отец оставил телефон в квартире Веры и ушёл через пожарную лестницу.

Камера поймала его у соседнего дома: кепка, спортивная куртка, папка под мышкой. В шестьдесят два года он впервые пытался скрыться и выбрал одежду человека, который собирается на дачу.

— Вокзалы проверяем, — сказал Костя. — Аэропорты тоже.

— Машины у него нет.

— Могло ждать такси.

— Костин не повезёт его на вокзал.

Я смотрела на карту города в кабинете Крылова. Отец сказал «обмен», не «бегство». Значит, встреча в Москве. Место, которое он знает и где чувствует себя не слабым.

— Клиника, — сказала я.

Костя уже набирал охрану.

Мы приехали через двадцать минут. У служебного входа стояла машина отца — старая серебристая «Шкода», которую он якобы продал после проигрыша. Номера другие.

— Он солгал даже про машину, — сказала Вера.

— Она зарегистрирована на фонд клиники, — ответил Костя. — Не на него.

В кабинете было пусто. Халат висел на двери, сейф открыт. Из нижней полки исчезла папка с документами по закупке.

Телефон на столе зазвонил.

Я включила громкую связь.

— Милена, — сказал Костин. — Быстро.

— Где отец?

— Едет.

— Куда?

— За город. Вернётся, если вы прекратите проверку.

— Он сам согласился?

— Он очень хочет сохранить клинику.

— Дайте ему телефон.

Шорох. Потом голос отца:

— Милена, не делай ничего.

— Где ты?

— Со мной всё нормально.

— Это не ответ.

— Они снимут клинику с финансирования. Лицензию уже проверяют. Если ты продолжишь, отделение закроют.

— Кто «они»?

— Люди, которые решают.

— Костин не решает.

— Лев тоже решает, — тихо сказал отец. — А ты опять между ними.

— Не отдавай документы.

— Уже отдал.

Связь снова забрал Костин.

— Теперь ваша очередь.

— Что вам нужно?

— Папка Воробьёва и копии «Север-Аудит». До полуночи.

— Нет.

Вера посмотрела на меня. Костя не шевельнулся.

— Подумайте, — сказал Костин. — Без лицензии клиника закроется за месяц. Ваш отец потеряет профессию. Пациенты — очередь. Вы получите красивые доказательства и очень некрасивые последствия.

— Если бы могли закрыть клинику, уже закрыли бы.

— Проверка назначена на понедельник.

— Сегодня воскресенье.

— Именно.

— Значит, у вас нет решения. Только угроза.

— Вы научились у него коротким репликам.

— А считать — раньше. До полуночи вы не успеете провести законную проверку, лишить лицензии или вывести пациентов. Зато успеете совершить ещё одно преступление по телефону.

Костин засмеялся.

— Записываете?

— Конечно.

— Тогда запишите и это: Георгий Орлов поехал добровольно. Он передал документы добровольно. А финансирование клиники прекратится по решению частных доноров, которые не хотят скандала.

— Назовите донора.

— Увидите в понедельник.

Он отключился.

Крылов принял запись через защищённый канал. Через пять минут Вера уже говорила с полицией, Костя — с людьми на дорогах.

Я открыла реестр доноров клиники. Три фонда. Один принадлежал партнёру Костина. Второй получал деньги через «Каре». Третий был городской программой.

— Он может убрать треть финансирования, — сказала я. — Не всё.

Главный бухгалтер клиники стояла в дверях, белая как стены.

— Этого хватит. Зарплаты задержаны. Расходники на две недели.

— Почему мне не сказали?

— Георгий Сергеевич запретил.

— Покажите счета.

— Вы не сотрудник.

Я достала доверенность, которую Вера заставила отца подписать ещё утром.

— Теперь покажите.

Дыра оказалась больше, чем долг за столом. Костин годами поддерживал клинику малыми платежами через фонды, создавая зависимость. Отец каждый раз выбирал ещё один месяц работы вместо признания.

— Если донор уйдёт, сколько?

— Двадцать семь дней.

— До закрытия?

— До невозможности оперировать.

Я позвонила Льву.

— Где вы? — спросил он.

— Клиника. Отец у Костина.

— Знаю. Машину нашли на Новорижском шоссе.

— Не забирайте силой.

— Почему?

— Он поехал добровольно. Костин ждёт нападения, чтобы выставить себя жертвой.

— Что предлагаете?

— Найти место. Наблюдать. Полиция получила запись.

— Они будут ждать заявление Орлова.

— Он даст.

— Уверены?

Я посмотрела на счета.

— Нет.

— Тогда я заберу.

— Лев, нет.

— Он ваш отец.

— Поэтому решаю я.

В трубке прошла секунда.

— Решайте.

Это было доверие. Или самый трудный вид контроля.

— Нужны деньги на двадцать семь дней, — сказала я. — Не ваши.

— Почему?

— Потому что Костин назовёт это новой покупкой.

— Мне всё равно.

— Мне нет.

— Что нужно?

— Список независимых фондов, которые не связаны с «Каре». Контакты, не перевод.

— Будет через десять минут.

— И адрес отца.

— Когда подтвердят.

— Не скрывайте.

— Не буду.

Мы отключились.

Вера смотрела на меня с усталой гордостью, которую я не хотела заслуживать таким способом.

— Ты не сдаёшься, — сказала она.

— Пока цифры сходятся.

Через восемь минут пришёл список фондов. Через двенадцать — адрес заброшенного пансионата за Красногорском. Охрана Льва видела машину Костина, но отца внутри не видела.

Я переслала адрес полиции.

Потом позвонил отец.

— Я уехал от них, — прошептал он.

— Где?

— Не знаю. Лес, старая дорога. Они забрали папку и сказали идти.

— Отправь местоположение.

— Телефон почти сел.

— Открой сообщения и нажми скрепку.

— Милена, послушай. В папке был не договор.

— А что?

— История болезни твоей матери.

Я перестала печатать.

— Зачем она Костину?

— Потому что твоя мать не умерла от осложнения после операции. Она была первым пациентом в схеме с оборудованием.

Телефон отца отключился.

На экране осталась незавершённая точка местоположения — пять километров леса.

И сообщение Костина:

«Теперь вы знаете, чем заплачено за клинику. Проверка всё ещё стоит того?»

Я надела пальто.

— Стоит, — сказала я вслух. — Теперь особенно.