Выкуп

Глава 11 · Цифры

В девять утра я вошла в «Север-Аудит» в том же платье.

Пиджак Льва доходил почти до колен, но не превращал зелёный шёлк в деловую одежду. Вера встретила меня у турникета, посмотрела на босоножки, мужской пиджак и волосы, собранные найденной на сорок седьмом резинкой.

— Ежедневная декларация контактов будет содержательной.

— Доброе утро.

— Оно у тебя явно было.

Я покраснела. После статьи это казалось нелепым, но одно дело — анонимная фотография, другое — взгляд подруги, которая знает точную географию ночи.

— Контакт был, — сказала я. — Добровольный. К проверке не относится.

— Уже говоришь для комиссии.

— Приходится.

Крылов ждал в архиве. Рядом сидела незнакомая женщина в бежевом костюме.

— Ирина Соколова, независимый руководитель задания, — представил он. — С этого момента вы работаете под её контролем.

Я сняла пиджак Льва и повесила на спинку стула.

— Согласна.

Соколова посмотрела на него, затем на меня.

— Личный контакт с Воробьёвым за последние сутки?

— Да.

— Характер?

— Интимный.

Вера уткнулась в ноутбук. Крылов не изменился в лице.

— Обсуждали проверку?

— До и после. Во время — нет.

Соколова записала.

— Получали документы?

— Нет. Сообщение от Кости показал перевод, который нашли вы.

— Хорошо. Дальше говорим цифрами.

На экране была цепочка переводов. Сорок шесть миллионов вышли из структуры «Лотоса» три года назад как оплата маркетинговых услуг. Прошли через Ригу. Вернулись в «Меридиан-Мед» и частями — в клинику отца, «Каре» и новое казино Костина.

— Он не просто отмывал через клинику, — сказала я. — Он закрывал старую дыру в «Лотосе».

Крылов увеличил таблицу.

— Ваш аудит нашёл исходящий платёж, но получатель дал фиктивные подтверждения. Мы квалифицировали расход как высокий риск, клиент исправил отчётность.

— Деньги уже ушли.

— Да.

— Костин знал, что я нашла первую половину схемы.

— Поэтому хотел снять вас с проекта, — сказал Крылов.

— Письма с угрозами матери?

— Пришли на общий адрес. Я их остановил.

— И обращения Льва тоже.

Крылов снял очки.

— Воробьёв хотел личной встречи с аудитором во время открытой проверки. Я счёл это давлением.

— После закрытия?

— Он продолжил.

— Почему не сказали мне?

— Вы получили повышение за «Лотос». Я не хотел, чтобы клиент превратил ваш успех в личный торг.

Лев назвал бы это решением за меня. И был бы прав.

— Вы не имели права.

— Не имел.

Крылов признал так же коротко. Мужчины вокруг меня внезапно научились честности, когда последствия уже выросли.

Соколова постучала ручкой по столу.

— Личные обиды после работы. Сейчас у нас сорок шесть миллионов и возможная подделка подтверждений.

— Есть ещё четырнадцать, — сказала я. — Долг отца.

— И двадцать два по оборудованию, — добавил Крылов.

— Итого восемьдесят два.

— Не всё прибыль Костина.

— Но всё проходит через один узел.

Я обвела рижскую компанию.

Соколова кивнула.

— Нужна банковская выписка.

— Добровольно не дадут.

— Через следствие — месяцы.

Крылов открыл новый файл.

— Есть зацепка. Управляющий счётом сейчас работает в Москве. Он пытался сообщить о нарушениях два года назад, но заявление отозвал.

— Имя?

— Павел Ершов.

— Контакт?

— Воробьёв.

Я отодвинулась от стола.

— Тогда официальный запрос.

— Уже отправлен, — сказала Соколова. — Ответ пришёл.

Она показала письмо:

«Ершов даст показания только Милене Орловой. Встреча на нейтральной территории. Воробьёв не присутствует.»

— Почему только мне?

— Он знает ваш отчёт по «Лотосу».

— Или Костин знает.

Вера подняла голову.

— Ловушка.

— Возможно, — сказала я. — Но цифры ведут туда.

Крылов выдал мне защищённый телефон и тревожную кнопку.

— Встреча завтра. Мы выбираем место, охрана фирмы внутри, Костя снаружи.

— Почему Костя?

— Потому что после пули я перестал делать вид, что корпоративная безопасность справится с людьми Костина.

— Лев будет слушать?

— Нет.

Я написала ему сама:

«Завтра встречаюсь с Ершовым. Без вас.»

Ответ пришёл через минуту:

«Где?»

«Не скажу.»

Экран погас. Потом снова загорелся:

«Хорошо.»

Я ждала продолжения.

«После напишите, что живы.»

Вот он, вопрос о такси, перенесённый на войну.

Весь день мы собирали доказательства. Цифры не краснели, не любили, не требовали прощения. Они просто совпадали.

К вечеру нашли девятый перевод. Получателем была благотворительная программа клиники — оплата операций детям. Деньги Костина спасли шестерых пациентов.

Отец не лгал о людях.

Это не делало деньги чистыми.

— Защита будет давить на благотворительность, — сказала Вера.

— А мы — на источник.

— Пресса спросит, хотите ли вы вернуть деньги и отменить операции.

— Операции нельзя отменить. Преступление — можно назвать.

Крылов подвинул мне распечатку.

— Вот ваш главный риск. Подпись Орлова на согласовании платежа.

Отец подписал получение пожертвования через неделю после проигрыша. Если доказать, что он знал происхождение, из жертвы станет соучастником.

Я сфотографировала лист.

— Не отправляйте Воробьёву, — предупредила Соколова.

— Отцу.

Позвонила. Он ответил сразу.

— Ты подписывал пожертвование на шесть операций?

— Да.

— Знал, откуда деньги?

— Нет.

— Сможешь сказать это следователю?

Отец задержал ответ.

— Смогу.

— Правду?

— Ту, которую помню.

Неверная формулировка.

— Что ты не помнишь?

— Милена, не по телефону.

— Тогда завтра.

— Завтра меня не будет в городе.

Я встала.

— Куда ты собрался?

— Костин предложил обмен. Я отдам оригинал договора, он оставит клинику.

— Оригинал у Льва.

— Не тот.

Связь оборвалась.

Я набрала снова. Телефон отца был выключен.

На мой экран пришло сообщение от Костина:

«Цифры — оружие, Милена. Ваш отец только что выбрал, в кого выстрелить.»