Страница 5 из 27
Глава 3. В логове
«Ого, как быстро с делового предложения мы перешли на право собственности», — прожгло пониманием у меня в голове, пока слова Семёна, низкие и властные, ещё вибрировал в насыщенном мужскими запахами воздухе. Всё внутри сжалось, и от страха, и от чего-то острого, стыдного, что пульсировало внизу живота. Но отступать было некуда. Я выпрямилась, чувствуя, как ткань футболки трётся о соски, которые неприлично набухли и затвердели. «Я очень надеялась, что они этого не заметили… Или наоборот…»
— Я ничья, — сказала, но голос прозвучал хриплое, чем я хотела. — Я… временный союзник. Или гость, если уж на то пошло. А гостей, между прочим, не делят. Ими… наслаждаются.
Последнее слово сорвалось шёпотом с губ, но в тишине избы оно прозвучало как крик в рупор. Я сама поразилась как оно двусмысленно сыграло. Я сама была поражена с какой дерзостью, скрытой интимностью и вызовом это звучало. Кажется после общения с волком, моё накрученное возбуждение только разыгрывалось глядя на этих троих.
Мирослав, тот, что с хвостом, тихо рассмеялся. Голос был мягким, но ласкающим, как тёплый мёд стекающий по обнажённой коже. «О, боже…»
— Наслаждаются, — протянул он, его язык на миг коснулся нижней губы, будто пробуя что-то на вкус. — Любопытный, многослойный выбор слов, милая. Он открывает… целый спектр интерпретаций. Ты уже пробовала наше вино?.
Он двинулся к столу, и каждое его движение было пластикой, бесшумной, текучей, завораживающей. Его бёдра двигались под тонкой тканью брюк с такой сознательной грацией, что мой взгляд невольно задержался на его пятой точке.
— Неа, — брякнула, заставляя себя отвести глаза. — Ничего не трогала, только понюхала. В большой миске, что-то мясное, тяжёлое. Во второй, вроде сладкая каша. В третьей кисло-сладкие ягоды. Я честно не трогала.
Кажется, я намеренно использовала те же, ощутимые прилагательные, что витали в воздухе. Игра была опасной, но я уже ввязалась.
— Благоразумно, — сказал Арсений, и его аналитический взгляд, казалось, взвешивал каждую мою дрожь, каждый предательский румянец. — В большой — рагу из оленины с кореньями. Насыщенное, пряное, дающее силу. В средней — полбенная каша с лесным мёдом и кедровыми орехами. Сладко и питательно. В маленькой — протёртая малина. Нежный десерт. — он сделал паузу, его глаза за стёклами очков сузились. — Ты нарушила баланс запахов, энергий, но не тронула пищу. Это… интригующе.
«Нарушила баланс». Звучало как приговор и как комплимент разом. Я перевела дух, чувствуя, как ноги подрагивают не только от усталости, но и от того напряжения, что струилось между нами, невидимое, но густое как смола.
— Слушайте, парни, — я скрестила руки на груди, точнее под ней, приподнимая её, и тут же пожалела, поймав на себе мгновенное скольжение трёх взглядов. — Я очень рада вашей изысканной кухне и вашей… скрупулёзной статистике. Но у меня есть более насущные вопросы. Первое: где я? Второе: как отсюда уйти? И третье, самое главное…
Я выдержала паузу, глядя прямо на Семёна.
— Вы меня сейчас съедите или нет? Буквально, имею ввиду.
Семён рассмеялся по-настоящему. Это был низкий, раскатистый смех, который исходил из самой глубины его груди и заставлял вибрировать воздух вокруг. От него задрожали не только сосуды на столе, но и что-то внутри меня.
— Съедим? — он прошагал на два шага вперёд, сокращая дистанцию. Его обнажённый торс был теперь почти передо мной. Я видела, как при смехе играли мышцы его живота, как напряглись бицепсы. — Возможно. Но не в том смысле, о котором ты думаешь, Зайка.
От его слов по коже проскакали табуны мурашек, на сей раз жаркие, однозначные, собравшиеся в самом сокровенном месте. «Кажется я готова взорваться».
— Я предпочитаю, ЗОЯ, — поправила я его, мой голос дрогнул, когда его запах, смешиваясь с дымом и дикой мужской сутью, ударил в нос. — Для «зайки» я недостаточно пугливая. И недостаточно… нежная.
«Да чёрт возьми, что из меня такое лезет», — как я умудряюсь выбирать такие неоднозначные слова, выглядящие откровенным намёком…
— З-О-Я, — произнёс Мирослав, наливая вино в два хрустальных кубка. Он произнёс имя медленно, растягивая буквы, будто пробуя на вкус, как дорогое вино. — Ты в Лесном Узле, детка. Это место, где сходятся тропы разных миров. Где реальность тонка, а желания… материальны. Иногда сюда заносит сор, иногда, что-то ценное. Нам ещё предстоит выяснить, — он протянул мне кубок, и его пальцы едва коснулись моих, послав короткую, электрическую искру. — Что ты. И насколько ценное.
Я взяла кубок. Вино пахло тёмными ягодами, терпким дубом и чем-то пряным, возбуждающим.
— А вы кто? Кроме как… ну, вы знаете ту сказку… — я поняла, что даже слов подобрать не могу, кроме «сексуальные полубоги» и «желанные фантазии» в голову ничего не шло. Пришлось приложить усилия. — … сказка «Три медведя».
Дабы не сказать лишнего, я глотнула предложенного напитка. Он был крепким, согревающим, он разлился жидким огнём по жилам, ослабив хватку страха и обнажив нервы.
— Мы Хранители Узла, — сказал Арсений, его холодный голос был контрастом жгучему винишку. — Я отвечаю за порядок, механику реальности и её защиту. За точность
— Я, кивнул эстет Мирослав, пригубив вина. — Отвечаю за знания, историю и… удовольствия этого мира. За всё, что тешит чувства.
— Я, рявкнул Дикарь, и его тяжёлый взгляд неотрывно сжигал меня сильнее огненной воды в кубке. — Отвечаю за силу. За то, чтобы никто этот порядок не нарушал. Или платил за это. Кровью. Или… чем-то другим, не менее ценным.
Его имя ему подходило. Оно было как удар по натянутым струнам внутри меня. Грубо, просто, неоспоримо.
— Приятно познакомиться, — сказала я машинально, чувствуя по телу, расслабляя то, что должно быть напряжено. — А Волк? Тот что снаружи. Тот, что… предлагал свои варианты проведения времени.
Лицо Семёна потемнело. Мышцы на его челюсти заиграли.
— Серый. Он — дыра в порядке. Паразит на теле реальности. Охотится на заблудших. Наслаждается их страхом. Пытается урвать кусок силы Узла. Он не войдёт сюда, не посмеет. Но будет рядом. Выжидать. Как все падальщики.
— То есть я в осаде, — констатировала я, и странным образом это осознание не испугало, а… возбудило. Я была внутри. Под защитой. Их защитой.
— Мы все в осаде, — поправил Арсений, и его взгляд скользнул по мне, будто оценивая новый параметр в уравнении. — Его присутствие искажает реальность вокруг дома. Твоё появление, это ещё большая аномалия. Это создаёт… напряжение. Очень концентрированное напряжение.