Страница 27 из 27
Глава 12. Спаситель?
И в этот решающий миг появился он.
Дверь с треском поддалась, впустив огромную чёрную тень. Это был Волк. Невозможный, огромный, он не помещался в стены комнаты, но каким-то чудом просунувшийся в проем. Он пах зимним лесом, снегом и могучей, дикой силой.
Одним движением он пришпилил Мирослава к полу, огромной лапой вдавив ему в грудь. Из-под подушечек выпустились длинные, как кинжалы, когти.
— Лежи. Не двигайся, — пророкотал низкий голос, звеневший в этом ужасе победной трубой.
Арсений, уже совсем побелевший, зашептал заклинание с новым рвением. Семён, искажённый болью, корчился у стены. А я была вжата в стену, парализована чистым, животным ужасом.
Волк действовал просто. Он лишь дунул в сторону клубящейся «дряни», той жути, что пришла за мной. Его дыхание обернулось серым, живым туманом, плотными кольцами, словно от гигантской сигареты. Дым обвил тварь, заточил ее в невидимую клетку. И под удвоенную скорость магии Арсения, под этот исступлённый шёпот, она исчезла. Испарилась с тихим шипением.
Воцарилась тишина. Глухая, давящая. Ее нарушал только прерывистый, хриплый стон Семена.
— Убирайся! — выдохнул он, не в силах поднять голову.
Волк медленно перевёл на него горящий янтарный взгляд.
— Какая неблагодарность. Я, на минуту, спас ваши жалкие жизни. Не говоря уже о той, за которой приходила эта Тьма.
Семён, скрежеща зубами, превозмогая боль, пополз по полу к нему.
— Жалкий, окровавленный медвежонок, шепнул Волк.
— Молодец. А теперь проваливай. Тебя не просили. Мы бы справились…
— Да, я вижу, — в голосе Волка прозвучало презрительное веселье. — Медвежий червь, ползущий к моим лапам. Тот, что жаждет птички, но трепетен и слаб. И тот… — взгляд скользнул к замершему Арсению, — …кто сдерживает в себе желание, что сильнее вас обоих всех вместе взятых.
Я замерла. Он говорил об Арсении. Но я… он никогда даже вида не подавал. Никогда. Я стояла, как статуя, чувствуя, как лёд заползает мне под кожу.
— Пошёл вон, Серый! — попытался зарычать Семён, но получился лишь хриплый шёпот. — Тебе тут не место!
«Я слышал тебя. Твой страх. Твою боль. Снова и снова, — Волк заговорил в моей голове. — И сейчас я дам тебе выбор».
Он обвёл нас взглядом.
— Вот суть возможного поворота событий. Я могу заковать мага ледяным дыханием, сейчас же. — Взгляд на Арсения заставил того побледнеть ещё больше, до самой крайности. Не понятно, как он вообще держался.
— Могу убить воина. — Лапа чуть вдавилась в грудь Мирослава, заставив его застонать. — Ты, медвежонок, без помощи скончаешься через пару часов. А она… Она вольна выбрать.
Он смотрел на меня. Прямо в душу.
— Можешь остаться. И я отменю этот ужас. И ты будешь дальше жить с этим ошейником, — он бросил взгляд на браслет на полу.
— Это защита! — выкрикнул Семён.
— И я смотрю, все ранены, а она чуть не стала ужином. Прекрасная защита. Или… — голос Волка смягчился, стал обманчиво ласковым, — ты можешь уйти со мной. Ты знаешь, что делать.
Он помолчал, давая словам осесть.
— Хотя есть и третий вариант. Сбежать. От всех нас. В лес. К новым приключениям на… эх, на твои милые шортики, птичка.
Я оглядела их. Арсений не поднимал глаз, его пальцы судорожно сжимали и разжимались. Мирослав лежал под лапой, и в его глазах читалось леденящее понимание. Он знал, какой выбор я сделаю.
И Семён… На грани смерти, он все ещё рычал, все ещё цеплялся:
— Ты моя! Ты не смеешь! Я не позволю! Браслет… надень браслет! Он лжёт! Ты моя!
Он попытался подняться, в его глазах вспыхнула знакомая магия превращения, но сила изменила ему, он снова рухнул, беспомощный.
И я поняла. Окончательно и бесповоротно. Я не хотела больше быть вещью. Чьей-то собственностью, чьей-то игрушкой, чьей-то защитой. Не хотела жить под лапой, которая решает, когда мне говорить, дышать, жить.
Медленно, будто сквозь воду, я сделала шаг. Потом другой. Проходя мимо Мирослава, я встретилась с ним взглядом. Он подмигнул, и едва слышно, одними губами, прошептал:
— Не переживай, Зайка. Всё будет хорошо.
Это прозвучало как благословение. Как одобрение. Я поравнялась с Волком. Вышла на порог, за которым гудел ночной лес. И, не оборачиваясь, тихо, одними губами, выдохнула:
— Забери меня.
Волк убрал лапу с груди Мирослава. Я услышала его свободный, глубокий вздох облегчения. Серый Великан подошёл ко мне, склонил голову.
— Садись. Покатаю тебя, ягодка.
Я вцепилась пальцами в его густую, холодную шерсть, чувствуя под ней стальные мышцы. Он рванул с места так, что ветер свистнул в ушах и вырвал слезы из глаз.
Лес превратился в тёмную реку под нами. Я не знала, что меня ждёт. Съест ли он меня? Или будет играть с едой? В тот момент даже думать об этом не хотелось. Я была пуста, выжжена дотла. Осталось лишь одно глухое, всепоглощающее желание, уснуть и не просыпаться очень, очень долго.