Страница 3 из 27
Глава 2. Не медвежья услуга
Дом был последним шансом. Он выглядел гостеприимным, он выглядел занятым, жилым, как логово, где каждое бревно и каждая щель пропитаны властью своих обитателей. Большой, тёмный сруб, вросший в опушку, будто вырос тут вместе с соснами, не спрашивая разрешения. Воздух у порога был густым, насыщенным. Дом пах не просто дымом и смолой, он пах ими. Глубоким животным теплом медвежьей шкуры, горьковатой полынью магии, дразнящими нотами мужского запаха. И был ещё один запах, металлически, острый, как предчувствие грома. Этот запах въедался в ноздри, щекотал горло, заставляя сердце биться чаще не только от страха.
Выбор был невелик: стать ужином для изысканной дикой псины с поэтическими наклонностями или для тех, кто эту псину, возможно, на завтрак потребляет. Я втолкнула тяжёлую скрипучую дверь плечом и ввалилась внутрь, в густые, почти осязаемые сумерки, захлопнув её на массивный деревянный засов. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь влажной, стыдной пульсацией в самом низу живота.
Тишина. Не пустая, а насыщенная. Будто дом только что затаил дыхание, замер в ожидании. И в этой тишине отчётливее становился каждый звук, шорох моей одежды, предательски громкое дыхание, стук собственной крови в голове. Разведка показала, что жильцов трое. Причём, судя по масштабам все вокруг, все с неплохим аппетитом, ростом метра по два, наверное, и судя по энергетике, с весьма определёнными представлениями о собственности.
Главная комната была кухней, столовой и гостиной в одном флаконе. На огромном столе из грубого дуба стояли три деревянных миски. «Да ла-адно, в одной наверное горячо, во второй не очень… ну и про третью вы помните…»
Одна была размером с мою голову, в ней что-то мясное и пряное ещё пузырилось, излучая жар. Вторая была поменьше «Ха-ха», с кашей, от которой тянуло тёплым мёдом, маслом и чем-то ореховым, сладким. И третья «тадам!», аккуратная, с остатками лесных ягод, ярких, как капли крови на снегу. Я ткнула пальцем в большую и обожглась. Горячо. Значит, хозяева только что вышли. Отлично. Или… «Черт знает…»
По дому на втором этаже, в комнатах были разбросаны свидетельства личностей, отпечатанные в пространстве силой, не оставляющей сомнений. В одной у окна находился стол, заваленный хитроумными механизмами из блестящей латуни и тёмного дерева, склянками с жидкостями, мерцающими изнутри собственным светом. «Походу какой-то Гик, типа фанат высоких технологий или что у него тут».
Вторая спальня производила приятное впечатление. Кровать, порядок и рядом на полке стояли идеальные ряды книг в кожаных переплётах, графин с вином цвета ночи и единственный, кристально чистый хрустальный кубок. Эстет. От его уголка веяло не просто порядком, а изысканным контролем, доведённым до совершенства.
И, наконец, внизу была ещё одна комната, через небольшой коридор от кухни. Она была иная. У большого камина, грубо сколоченная лежанка, заваленная шкурами. Но это была не просто постель. Это было организованное логово. На полу и на одной из шкур были свежие, глубокие борозды, вскрывшие грубый мех. Будто кто-то точил когти в нетерпении или во сне вцеплялся в подстилку, представляя себе… что? Дикарь. От этого угла тянуло жаром печи, дымом, потом и чистой, необузданной мужской силой, от которой по спине побежали не только мурашки, но и странная, щекочущая внутренности теплота.
«Так, Зоя, — прошептала я себе, потирая замёрзшие руки, но внутри уже разливаясь жаром от этого коктейля запахов. — Ты заблудилась в их мире. Паника, это роскошь. Чтобы выжить и найти дорогу домой, нужны союзники. Или хотя бы не враги. А у этих парней, кажется, есть всё, что нужно: крыша, сила и…»
Я не додумала. Мысль оборвалась, уступая место тревожному, живому любопытству и страху разом. Снаружи, так близко, что казалось, прямо за стеной, раздался протяжный, полный тёмной, умной злобы волчий вой. Он обошёл дом, и я буквально почувствовала скрежет когтей по брёвнам, будто они царапали не дерево, а мою оголённую кожу. Мурашки побежали по спине, но теперь к страху примешивалось что-то иное, какое-то осознание, что я уже внутри. Внутри другой территории.
Моё внимание привлёк плащ, висевший на вешалке у двери. Огромный, из грубой, но невероятно мягкой ткани, отороченный мехом того же оттенка, что и шкуры на лежанке. Я не удержалась. Прикоснулась. Ткань была тяжёлой, живой и она пахла. Она пахла сумасшедшей, сносящей крышу бурей. Пахла пепельным ветром с вершин, холодной чистотой снега, древесной смолой и… кожей. Горячей, солёной от пота, мужской кожей. Запах был настолько концентрированным, настолько физическим, что у меня перехватило дыхание. Я накинула плащ на плечи, и его складки, тяжёлые и тёплые, утопили меня, обняли с неожиданной силой.
Ткань пахла так, будто хозяин только что снял его, будто его тепло, его сила, его воля всё ещё витали в каждой нити. Это было одновременно пугающе и… невыразимо соблазнительно. «Главное, что мне стало сразу спокойнее, может запах отпугнёт волка и меня он не учует».
Именно в этот момент с крыльца донеслись шаги. Тяжёлые, неторопливые, уверенные. Не просто шаги, а гром, глухой, ритмичный удар по земле, от которого, казалось, содрогнулись камни фундамента. Не один. Не два. Трое… Их было трое. Воздух в комнате застыл, сгустился, будто его вытесняла непроницаемая масс приближающейся силы.
Адреналин ударил в виски, сладкий и острый. Я резко скинула засов и сбросила плащ, как пойманная на месте преступления, чувствуя, ка по моей коже, только что согретой его теплом, пробежал холодок разоблачения. Я приняла единственно верную, по моему мнению, позу. Ноги на ширине плеч, подбородок вверх, руки в боки. «Я не еда — Я проблема». Но внутри всё кричало обратное. Я была чужой. И пахла им.
Дверь открылась без скрипа. Медленно, будто невидимая рука давала мне последние мгновения, чтобы оценить масштаб надвигающейся катастрофы или… возможности, «надеюсь». В проёме, залиты лунным светом, который, казалось, строился по их телам, подчёркивая каждую выпуклость мышц, каждую тень, стояли они… Трое.
Слева стоял высокий и худощавый, в очках со стёклами странного, аметистового отлива, отражающими пламя камина. Его взгляд был скальпелем: холодным, аналитическим, лишённым всякой теплоты, но от этого не менее проникающим. Он скользнул по мне, будто снимая мерки, «надеюсь не похоронные». Он вычислял углы и точки напряжения. «Походу это тот самый Гик».