Страница 31 из 49
Катюха вынырнула из мыслей о будущем и уставилась на дорогу — знакомая до боли развилка, разве что деревья стали повыше, а трава пониже. Им налево — вспомнила, будто только вчера с мамой проезжали. Потом пара минут по прямой и через несколько поворотов по безлюдным улочкам к самому дальнему домику у леса — до отца оставался буквально шаг.
А еще, по ощущениям, до Ромаша — будто целая вечность.
Машин сзади не было, но, на всякий случай проверив, Екатерина глухо сказала:
— Давай сначала на обочину. Кажется, меня накрыло.
— Опять страшно? — обеспокоенно глянул на нее таксист.
— Да, но по-другому. И мне срочно нужно тебя обнять.
Просить дважды не пришлось — и вот она уже отстегнулась и вовсю вжимается в Ромаша, который снова ее гладит и нашептывает что-то ласковое. Страх — тот самый, сволочной, старый — попытался промямлить о грядущих предательстве и одиночестве, но был послан далеко и надолго. Запах луга. Теплые руки. Такой красивый и добрый Ромаш — она не обязана со всем этим прощаться, кем бы там ни оказался ее родитель или даже она сама.
Точнее, не так.
Да, она Екатерина Тавровна — всегда ей была и навсегда останется.
Но еще она Катенька.
— Глупый вопрос — и я понимаю, насколько своевременный, но… Ромаш — это же от «Роман», да?
— Нет, — тихо отозвался таксист, легонько целуя ее в висок. — Я по всем документам «Ромаш».
— Это что, получается, наши дети будут Ромашевичи? Вот уж свезет так свезет спиногрызам…
Он замер — а после снова опасно приблизился и заглянул ей в глаза, но ничего делать не стал — просто был рядом, почти прижавшись лбом, но не касаясь, всем видом показывая — я тут, с тобой. Она понимала, что и вправду именно сама определяет границы, а еще — что он готов слоняться вдоль оных хоть целые сутки, лишь бы она заметила. Странный все-таки парень. Как говорится, кому тут еще надо на психа провериться…
— Хотя да, уж чья бы корова мычала. В конце концов, Тавровна — тоже тот еще подарочек…
— Чего? — мгновенно изменился в лице Ромаш.
— Отчество у меня такое редкое: папа Тавр, вот и я — Тавровна. А что?
Тот помолчал. Потом помолчал красноречивей. Затем вкрадчивым голосом уточнил:
— Катенька, ты мне одно скажи — при заселении же паспорт показывают, да? Тетя Юля твои ФИО видела?
— Конечно.
— Удушу ее, — словно само собой разумеющееся подытожил таксист с таким видом, будто это еще из гуманных соображений. — Вот честно — собственными руками удушу. А я-то уши развесил: психологическая защита, ничего опасного — ай да теть Юль, ай да помогла человеку, слов нет…
— Ромаш, что случилось? Ты его знаешь? — забеспокоилась Екатерина.
— Еще как знаю, — мгновенно помрачнел таксист. — И она знает, зараза этакая. А как подальше отъедем — ты тоже узнаешь, обещаю. Только сначала найдем место, где такое обсуждать вообще можно, — и немного подумав, добавил: — Найдем — и сначала я там хорошенько проорусь.
— Все так плохо?
Выруливая на обратный путь, Ромаш загадочно пояснил:
— Скажем так, нет худа без добра. С одной стороны — только что половину моих страхов как рукой сняло, поскольку да, при таком раскладе мы определенно сможем быть вместе. Проблема в том, что сразу всплыл другой насущный вопрос — а как долго?..
Его поведение тоже изменилось — Ромаш, еще недавно мягкий и нежный, сейчас был до пугающего собран и то и дело быстро поглядывал в зеркало заднего вида, будто ждал погони.
— Представляю, как это выглядит. Хотя нет, не представляю, наверняка жутко, но крыша у меня не поехала, и я правда смогу все объяснить, главное для начала — убраться подальше. Из плюсов — зато стало ясно, почему твоя мать об отце старалась говорить поменьше.
— Он что… преступник?
Таксист опять ненадолго задумался — явно подбирал слова.
— Знаешь, тут сложно: смотря для кого. Скорее у него довольно сомнительный правовой статус, и некоторые могут попытаться использовать тебя, чтобы это исправить. Подробнее расскажу позже, и ты сама примешь решение, что делать дальше, — понимаю, для этого нужно знать, как все обстоит сейчас. Просто поверь: если мы как есть к нему завалимся — проблем не оберемся.
— Ситуация настолько серьезна?
Заглядевшись на нее и тут же очнувшись, Ромаш вернул взгляд на дорогу и загадочно ответил:
— Честно? Я безумно рад, что ты его дочь. Но это пипец как все усложняет для тебя самой.
К вящему удивлению Екатерины, в качестве безопасного места Ромаш почему-то выбрал ее отель. Настолько рано — и пяти не пробило! — она сюда еще ни разу не возвращалась и не была уверена, на месте ли вообще Юлия, но вот таксист в этом не сомневался. Стоило запарковаться и выйти из машины, как Ромаш схватил Катюху за руку, словно боялся, что она исчезнет, и целенаправленно зашагал к сторожке.
— Теть Юль, — влетел он в подобие офиса и, обличающе ткнув в Екатерину пальцем, выразил всю глубину своего возмущения одним-единственным словом: — Тавровна!
— Че, наконец-то додумался узнать свою зазнобу получше? — ехидно отозвалась женщина без малейшей тени раскаяния.
— Ты это спланировала! — хлопнул Ромаш рукой по стойке так, что аж стеклянный шкафчик неподалеку жалобно зазвенел, однако Юлию это не впечатлило:
— Ага, держи карман шире — с вами закупку туалетной бумаги и ту хрен спланируешь. Я, слава богу, не из тех, кто ярко горит да миры меняет: максимум могу подсказать, если герой заблудился, и все.
— Ты знала! — не унимался таксист.
— Отчество, и только! Признаю, смекнула, в какую сторону копать, — но на этом все. Вот сам скажи, кто мог предсказать, что будто мальчишка по самые пятки втрескаешься, а? Ты глянь, аж вломился отношения выяснять…
Тут она задумалась и внимательно уставилась на Екатерину:
— А кстати… Давно ли наш обормот за вами ухлестывает?
— Дня два, наверное… — начала было Катюха, но Ромаш ее перебил:
— С самой первой встречи!
Она уставилась на таксиста во все глаза, и он, чуть смутившись, пояснил:
— Это правда, как увидел — все, пиши пропало. Я тебя в первый вечер даже поцеловать пытался, но ты меня отшила.
— В смысле «отшила»? Когда? — обомлела Екатерина, прокручивая события того дня, и ее внезапно осенило: — Стоп, в машине, когда сюда привез? Серьезно? Я вообще не поняла!
— Интересно-интересно, — хитро прищурилась Юлия, глядя на обоих. — Ну, Ромаша, положим, и раньше переклинивало, больно уж к людям тянется, но чтоб вот так — с разбегу да в прорубь? Уж не с первого ли взгляда ты в нее втрескался, милок?