Страница 30 из 49
Ромаш шел за ней, тихонько улыбаясь чему-то своему, и в целом прогулка даже самую малость смахивала на свидание, разве что за руки они из-за жары не держались, хоть таксист и предлагал. Правда, иногда, когда того требовали обстоятельства — помочь ей перелезть через очередные дорожные работы или выдернуть из-под колес внезапно выскочившего на пути лихача, — все-таки брались, и в такие моменты сердце Екатерины делало странные кульбиты, а сама парочка, неловко краснея, ходила так еще пару минут, прежде чем разжать руки. И несмотря на это Ромаш упорно не верит, что по итогу она выберет его? Серьезно? То есть как самому влюбиться, так плевать, что Катюха потеет как в бане и ноги с подмышками уже пару недель не брила, а как поверить, что в него — дудки? Да почему? Что вообще в Ромаше способно отвратить?
«То, о чем ты пока не знаешь, — всплыло внезапно в голове. — Но парень он честный и обязательно все расскажет до того, как придется делать выбор». Бр-р-р, ну и мысли. Однако, мельком глянув на таксиста, Екатерина не стала так уж легко от них отмахиваться — его определенно что-то тяготило. Ладно, а кто без скелетов в шкафу? У самой вон, то ли батя, а то ли виденье…
Тут она остановилась как вкопанная и уставилась на уходившую вверх дорогу.
— Катенька? — заволновался Ромаш.
«Он всегда так мило беспокоится», — отметила Катюха какой-то малой толикой сознания, пока большая часть личности буравила взглядом улицу. Наверное, сейчас она наводила жути, но озарение пришло так внезапно и ярко, что на поддержание нейтрального выражения лица сил уже не осталось.
— Здесь, — объяснила она как могла, но не встретив понимания, попыталась подробнее. — Вроде вспомнила. Вот отсюда — налево. Точно, налево. Что там?
— Пара смотровых площадок, горы и несколько деревень… — задумчиво перечислил таксист.
— Машина проедет?
— Вполне — в этом сезоне даже возил пару раз.
— Тогда давай попробуем туда сунуться. Кажется, я наконец что-то нащупала.
Он опять улыбнулся, и они побрели обратно в сторону брошенной на парковке у Кипарисовой аллеи машины. Шли не спеша, словно растягивая время, и в какой-то момент Ромаш взял ее за руку уже просто так, без острой на то необходимости. Екатерина покосилась — влюбленный взгляд был ей ответом. Неморгающий и долгий, такой, что аж сердце сжалось.
— Хочешь что-то сказать?
— Ничего особенного, — спокойно отозвался таксист, но глаз не отвел. — Просто в очередной раз подумал, какая ты замечательная. Собранная, четкая — прям камень из рогатки.
— Если это был подкат, то над ним стоит еще поработать, — хмыкнула Катюха.
— Не могу, — он полушутя развел руками, после чего указал на цепочку с куриным богом. — Ведь камушек уже попал в мое сердце и разбил его на тысячу осколков.
— Главное не сбейся при пересчете, — парировала она, садясь в машину.
Несмотря на работающий кондей, она продолжала зверски потеть: уже знакомые желтые разводы то тут, то там проступали на футболке и явно планировали отпечататься и на обивке сиденья.
— Если что, мойку салона оплачу, не вопрос, — попыталась перевести тему Екатерина, но таксист лишь плечами пожал, поглядывая в зеркала и выруливая на трассу:
— Можно подумать, я дам кому-то сделать вид, будто тебя тут не было.
— Ромаш, речь о пятнах.
— Катенька, для меня — о памяти.
Она нахмурилась. Нет, серьезно, что происходит? Вчера вроде во всем разобрались, почему он их отношения так упорно хоронит? В манипуляцию не верилось — слишком уж не в стиле Ромаша, походу и вправду почему-то готовится расстаться. Обдумал все еще раз и понял, что овчинка выделки не стоит? Ага, то-то так преданно смотрит в глаза и старается быть как можно ближе. Успел чем-то загнаться? Вот уж точно.
— Мне кажется или твой страх усилился?
Таксист вздохнул — и кивнул.
— До безумия, Катенька. Пока ты ночью спала, я много думал — и не смог представить расклад, при котором у нас получится остаться вместе. И так вертел, и этак, но все равно выходит, мол, еще с недельку у нас погостишь — и домой, а я тебе ни к селу ни к городу… В итоге и хотел бы, но не могу из головы прогнать. Очень не хочу прощаться.
— И поэтому делаешь это сильно заранее?
— Скорее, пытаюсь с этим чувством смириться, пройти его до конца, чтобы в нужный момент отпустить. Пока не выходит, совсем. Как представлю, что ты уезжаешь, — душу выворачивает, аж кричать хочется.
В чем-то она его понимала — удивительное ощущение, будто нашла наконец того самого человека, засело глубоко в душе, нашептывая, что счастье-то вот оно, надо брать. На Ромаша хотелось не просто смотреть, вместе с ним хотелось жить. Готовить яичницу — чуть более ЗОЖную и обязательно с использованием дурацких формочек с «АлиЭкспресса». Чмокать в щеку, уходя на работу, слоняться вдвоем по торговому центру в ожидании киносеанса, смеясь, выбирать из дурацких имен для ребенка самое нелепое, тянуть короткую спичку, кто в этот раз попрется на родительское собрание… Банальная похоть тут и рядом не стояла: с Ромашем мир наконец-то превратился в место, где можно не превозмогать, а быть — временами даже счастливой.
Если не сегодня-завтра, так в ближайшие пару дней они наконец найдут ее отца, а потом… Потом она включит Екатерину Тавровну: выпытает у таксиста подробности работы и жизни, предложит варианты переезда, если откажется — вместе сядут и проговорят, когда и на сколько она сможет к нему приезжать, может быть, график сменит на гибридный — тут хоть вне отелей и перебои со связью, но домашний-то интернет работает, разберутся. Не обязательно ведь именно ему все бросать, мчаться черт знает куда и зависеть от чужих прихотей, они смогут — она верила, смогут — найти способ наладить быт так, чтобы обоим было комфортно и хорошо. В конце концов, он не единственный, кто готов позаботиться о своей второй половинке. А жара, насекомые и сервис… Пожалуй, к ним проще привыкнуть, чем к отсутствию поцелуя в лоб на ночь. Нет, конечно, она ничего пока не решила, но твердо поняла главное — любое «ничего» дальше будет с Ромашем и с ним одним. Надо только сперва с отцом разобраться. Даже не так — просто узнать о себе пропущенные главы и понять, во что втягивает другого…
— Тут направо же, да?