Дочь старого Крыма

— Что ж, полагаю, здесь мы все-таки расстанемся: Ромаш Георгинович теперь чувствует себя в разы лучше и доказал это, довольно популярно объяснив страждущим острое желание сохранить статус-кво и некоторую приватность личной жизни. Полагаю, с учетом имеющегося в вашем распоряжении средства на самый крайний случай, дальнейших беспокойств получится избежать. Ромаш Георгинович, как и договорились, ожидаю вас по прошествии медового месяца на службу. Официальное трудоустройство, конечно, будет иным, но суть — ровно как обговаривали.

Тот закивал, а Катюха не удержалась:

— Можно последний вопрос?

— Да, конечно.

— Почему вы дали нам силы после? Ну явно же не только из-за Тавра.

— Как упоминалось, вмешайся мы до, одиночными стычками дело бы…

— Почему вы вообще нам их дали?

Парочка обменялась теми самыми взглядами, когда нашкодили оба, но кто-то должен первым вытянуть короткую спичку и сознаться. На правах джентльмена Александр Витольдович принял огонь на себя:

— Потому что об этом обязательно узнают. Следовательно, уж лучше пусть обыватели считают, будто именно заточка и свежеобретенная мощь помогли вам. Так лучше.

— По сравнению с чем?

Опять руки в карманы и легкое перекатывание с пятки на носок.

— Пандора Кирилловна заверила меня, что вы с ней хоть и одного поля ягоды, но, образно выражаясь, с разных кустов. Буду откровенен, вряд ли окружающие готовы разбираться, а миру пока и одной ведьмы много. О вас с Ромашем Георгиновичем, конечно, посудачат — и только. Мы же с Пандорой Кирилловной из-за самой ее сути такового благословения лишены и вынуждены постоянно быть на виду, когда каждое действие исследуется буквально с лупой, а под угрозой всегда в разы большее, чем ее доброе имя, — хотя и одного этого, казалось бы, достаточно. Как говорится, плавали, знаем — а потому не желаем подобной судьбы никому.

— Звучит, конечно, логично, но… вы же это не сговариваясь провернули, — напомнила Екатерина, и рыжий, улыбнувшись, взял свою ведьму за руку:

— Как там было, «ментос и кола»? Пожалуй, лучше и не скажешь.

На этом, к шоку мгновенно решивших завязать с алкоголем прохожих, странная парочка пропала, словно и не было, и Катенька с Ромашем остались у «фольксвагена» вдвоем. Интересное, конечно, воскресенье выдалось.

— Значит, решил все-таки податься в столицу? — словно невзначай уточнила она, пока таксист аккуратно укладывал в багажник ее чемодан.

— Ага. У меня там теперь жена, к семье поеду, — хитро улыбнулся он в ответ.

— А жить где планируешь? Ну то есть не хочу давить, все и без того слишком быстро, но если что — у меня дома кровать двуспальная, да и диванов несколько…

— И ты меня прям к себе пустишь? — подозрительно переспросил Ромаш.

Катюха аж моргнула пару раз: не послышалось.

— Конечно. Мы ведь супруги.

— Тогда предлагаю план: мчим ко мне, пулей пакуем самое важное — и пулей же в Москву.

Екатерина нахмурилась:

— Но зачем спешить? Я думала, ты хотел тут время провести: на пляж там, к рыбкам знакомого…

— Хотел, кто ж спорит, — захлопнул он багажник и, заговорщически улыбнувшись, быстро приобнял ее и чмокнул в висок. — Но против фактов не попрешь: кровать у меня узкая, так что теперь я очень хочу в Москву.

Ладно бы вечерело — с дурными вестями на ночь глядя смиряться всегда было как-то попроще, — но еще только-только солнце взошло, а на пороге избушки уже нарисовался посетитель не самого обнадеживающего вида: Евгения, она же Гена, одна из подруг Пандоры и, как с сожалением все чаще отмечал Александр Витольдович, вполне оную стоящая. Конечно, насколько он знал, сейчас предъявить ему было особо нечего, но и скрещенные на груди руки, и тот самый опять-ты-за-старое взгляд четко указывали — дама в активном поиске.

— Чем могу помочь?

— Я войду.

Пожалуй, ему больше нравилось, когда она спрашивала, а не констатировала факт, но леший покорно отошел в сторону, пропуская девушку в избу.

— Пандора Кирилловна нынче отлучились…

— Я в курсе — и из вежливости именно этого и ждала. Итак, по моим сведениям, около двух недель назад ты выманил ее с пижамной вечеринки у Ганбаты и втянул в дестабилизацию ситуации в проблемном регионе.

Да уж, ничего не попишешь — репутация. Пожав плечами, ответил:

— Скорее, склонен расценивать события того дня как дружескую прогулку на свежем воздухе с любованием природными красотами. Если вы вновь взялись переживать за моральный облик моей подопечной, спешу заверить: одни мы почти не оставались, и получил я лишь пару тычков да осуждающих взглядов.

Попытка была недурна, но судя по направлению дальнейшей дискуссии, скромный хозяин избы явно значился не первым опрашиваемым в списке Евгении.

— Ганбата сказал, новым водителем к нему устроился некий леший.

— Наслышан, но позволю отметить: идея целиком и полностью принадлежала Пандоре Кирилловне.

— И этот леший женат.

— Мы вообще очень семейный вид сказов.

— На человеке.

— Очень семейный, но не очень разборчивый.

Кажется, Гену это не удовлетворило.

— Ты же понимаешь, что для всего мира ситуация выглядит так: наследник Зеленого Князя благословил брак лешего и человека, да еще и первым своим генералом сделал влюбленного в простую женщину парнишку?

— Признаю, не исключал возможности толкования в подобном ключе.

— И Пандору туда стаскал, чтобы она была в курсе, и если вдруг с тобой что-то случится — взялась их защитить?

— Никаких далеко идущих планов: уповал исключительно на ее добрую волю и не менее доброе сердце.

Медведица склонила голову набок:

— Решил выпнуть их на тонкий лед и посмотреть, как пойдет, прикидывая варианты для себя?

— Скорее, не вижу смысла искусственно городить препятствия там, где в этом нет фатальной необходимости.

Тут Евгения чуть замялась, достала сотовый и, сверившись, прочла следующий вопрос — совсем как в юности:

— А догадайся ты сразу, что мать спихнула ее тебе, чтобы оградить от притязаний на максимальное количество лет, — что бы сделал? Не согласился?

Вопрос был с подвохом, но, к счастью, себе он тоже задавал его достаточно часто — и потому знал ответ:

— Разумеется, мое решение осталось бы неизменным. Просто меньше тосковал бы по упущенным возможностям показательно скрежетать зубами в процессе.

Та покачала головой, убрала телефон и, вперив неодобрительный взгляд в сына Зеленого Князя, наконец спросила о главном: