Дочь старого Крыма

Глава 6. (Пред)история

Теперь она хоть и проснулась по будильнику, но не первому: часы жалобно вибрировали, намекая, что на второй и далее по Данте круги их уже не раз отправляли, и просили пощады. Показывали при этом почти девять — ого, давненько такого не было. Екатерина попыталась вспомнить сны и удовлетворенно кивнула: никакой сволочи, даже рабочие эксельки не почтили визитом, в сознании только обрывки грез о пикнике с Ромашем на теплой солнечной полянке. К сожалению, даже в фантазиях обошлось без пошлостей — мило пощебетали о чем-то, поулыбались друг другу и все, эх. Видимо, сначала придется сделать первый шаг в реальной жизни… Самого таксиста в комнате не обнаружилось, зато на прикроватной тумбочке, по виду прибывшей сюда, как и вся остальная мебель, из глубокого СССР, ее ждал термостакан с кофе.

Ладно, вот это уже попахивает чаевыми.

Отхлебнув, Катюха расплылась было в уюте, но быстро опомнилась и постаралась вернуться к стандартному распорядку: время зарядки, а то и так вчера пропустила. К счастью, за сутки недомогание полностью покинуло, больше не шатало и не вело, но, как водится по закону подлости, закончить упражнения до возвращения Ромаша она не успела — во время последнего дверь тихонько открылась, и таксист застыл прямо перед ней, явно заинтригованный. В голове Екатерины, уставившейся на его ноги в привычных шлепках, мелькнула только одна мысль: господи, ну стопы-то, стопы как могут быть красивыми?

— Мелочь закатилась? — участливо поинтересовался Ромаш откуда-то сверху.

— Отжимаюсь, — выдавила через зубы Катюха, заканчивая подход, и, вспомнив его рельефный пресс, виденный на пляже, не могла не спросить: — Сам-то для поддержания формы разве не качаешься?

— Да нет. А надо?

«М-да уж, нельзя тебе в модельный бизнес, — мрачно подумала она. — Придушат». Вслух же сказала:

— Могу только позавидовать. Тогда сейчас умоюсь — и в путь? Кстати, спасибо за кофе. Сколько с меня?

И тут до Екатерины Тавровны дошло: а когда она вообще в последний раз ему платила?

— Так, Ромаш, стоп. Что насчет денег?

— Ну, с ними да, крутиться придется, — глухо буркнул тот. — Пока у меня без шанса зарабатывать так, чтоб тебе хоть немного соответствовать.

— Что? О боже, нет. Я про поездки. Ты давно не упоминал, а я несколько выпала из реальности, сам видел… В общем, сколько я должна?

Таксист хмыкнул и — она аж опешила от неожиданности — легонько щелкнул ее по носу!

— В жизни не возьму ни копейки за то, что любимая женщина позволяет быть с ней рядом.

— Ты совсем того? — уставилась на него Катюха.

— Да, — улыбка вышла немного грустной, но глаза блеснули упертостью. — Категорически и абсолютно именно того, без вариантов.

Повисло довольно неловкое молчание.

— Ромаш, я…

— Пока ничего не решила — помню, все хорошо, Катенька. Для тебя я сейчас просто водитель, правила озвучены, готов под ними подписаться, — кивнул тот, после чего взял ее руку в свои и прижал к груди. — Но и себя-то совсем выкорчевать не могу, понимаешь? Я тоже живой — и тоже с принципами.

— Послушай, мне неуютно брать, когда не знаю, смогу ли отдать… — начала было та и осеклась, но Ромаш продолжил:

— … и захочешь ли? Тогда если сильно противно — скажи, постараюсь себя пересилить. Но если терпимо — буду благодарен, если позволишь о тебе позаботиться. Знаешь, как будто у меня надежда есть…

— Конечно, есть! — выпалила Екатерина. — Но в любом случае вот так вот пользоваться чьей-то благосклонностью нехорошо.

— А тут не любой случай, а наш — только твой и мой. Катенька, я все еще таксист из села — и помню об этом: в нормальной ситуации ты бы на меня даже не посмотрела, о том, что здесь в последние два дня происходило, вообще молчу. Поэтому благодарен, безумно — и не хочу отходить ни на шаг, пока позволяешь быть рядом. Но и воспользоваться моментом твоей слабости тоже не хочу. Что угодно, лишь бы ты потом не жалела: этого я себе не прощу.

Внутри шевельнулась догадка — странная и дикая:

— Мне кажется или ты боишься, что для меня все это — лишь приключение?

— Хуже, Катенька, гораздо хуже — почти уверен, что так оно и есть.

Он продолжал улыбаться, держа ее руку возле сердца, но голубые глаза чуть покраснели, и пару секунд спустя внезапно обнял, вцепившись, будто прощаясь, и фальши она не почувствовала — только горе, какую-то необъятную тоску, будто у него и вправду вот-вот заберут единственное имевшее значение в жизни. Господи, ну что за дурачок, право слово… Они простояли обнявшись какое-то время, а Екатерина все гадала, мог ли и вправду настолько влюбиться в нее такой преданный человек — и откуда ему вообще взяться в месте, где курортные романы разгораются по щелчку? Через несколько минут, успокоившись, Ромаш отстранился — глаза все еще красноватые, но вид сосредоточенный.

— Прости, больше не повторится.

— Все хорошо, — настал и ее черед успокаивать. — Я живая, ты живой — сойдемся на этом, да?

— Договорились.

— А когда найдем моего отца и разберемся с ним — сядем разбираться уже друг с другом, обещаю.

— Спасибо, — снова грустно улыбнулся он, словно…

— Почему ты так уверен, что в итоге я тебя покину?

Таксист помолчал немного, потом нежно коснулся ее руки губами — и отпустил.

— Потому что иное практически невозможно — но я изо всех сил стараюсь это игнорировать.

Сегодняшняя поездка отличалась от предыдущих примерно как полет в частном джете от плацкарта Москва — Воркута. Умывшись и быстро перекусив в ресторане неподалеку от дома Ромаша — не наврал, реально выглядел как забегаловка, они даже сидели на каких-то ящиках, зато морепродукты оказались свежими и вкусными, а владелец либо страдал нервным тиком, либо поставил целью жизни ей обподмигиваться, — наглядно иллюстрирующая статус в отношениях «все сложно» компания выехала в Судак, и на этот раз Екатерина оставалась в сознании не только во время пути, но и после того, как миновала заветную табличку на въезде. Все буквы — названия улиц, остановок, вывески — располагались на положенных им местах и были читаемы, а окружающая обстановка, к глубочайшему шоку Катюхи, в кои-то веки узнавалась. Вот автостанция — сюда они с мамой стабильно приезжали по пути к отцу, но уезжали к нему точно не на рейсовом автобусе, нет — попутки ловили. Вот набережная — да, много гуляли, но искать надо не здесь. О, развалины крепости — помнит; ничего себе, какие дорогие нынче билеты, слава богу, им не сюда!